Замок Бесалу: Castell de Besalú — как графская резиденция стала монастырским холмом

Бесалу находится в Гарроче, в средней части бассейна Флувиа, на территории современной провинции Жирона в Каталонии. Выбор места объясняется устройством долины. С вершины Санта-Мария просматривались подходы двух дорог — со стороны Эмпуриеса и со стороны Жироны; в Бесалу они сходились перед дальнейшим движением к Пиренеям. Южную и восточную стороны поселения ограничивала Флувиа, северную — ручей Капельяда. Холм давал обзор над речными берегами и заселённой площадкой, а вода и склоны разделяли направления подхода. Такой контроль касался путей сообщения и ближайшего городского пространства. Его нельзя свести к охране одного моста: значение места сложилось раньше облика переправы, который знаком сегодня. Археолог Жорди Сагрера рассматривает местную топографию вместе с дорогами, объясняя устойчивость поселения на этом участке долины. Исследование укреплений Бесалу.

Холм был освоен задолго до появления графского дворца. Муниципальный исторический обзор различает следы ранней человеческой деятельности, иберийское поселение и последующее развитие города в римское время. Эти находки объясняют длительную жизнь места, но сами по себе не датируют замок. Существеннее другая преемственность: средневековый центр вырос там, где уже существовали население и коммуникации. Графам требовалась резиденция в действующем территориальном центре, связанном с равнинными земледельческими районами и горными долинами. В такой среде укрепление помогало удерживать власть над людьми, путями и доходами. При этом раннее заселение вершины ещё не позволяет нарисовать план графского двора или назвать его основателя. Между археологическим следом поселения и письменным свидетельством о резиденции остаётся дистанция, которую нельзя заполнять воображаемыми башнями. Исторический обзор муниципалитета.

В ранних документах встречается название castrum Bisulduni. Слово castrum здесь требует осторожности: оно могло обозначать укреплённый населённый центр, а не отдельный замок в позднейшем смысле. Исследование городских стен отличает ранний периметр вокруг холма от обособленной графской резиденции XI века. Одновременно письменные свидетельства позволяют увидеть двор графа уже в X столетии. По исследованию Жорди Болоса, 4 августа 957 года Гифре Бесалуский председательствовал на судебном собрании в своём замке. Вскоре во время мятежа он покинул убежище и был убит. Эта история показывает и судебную функцию резиденции, и пределы её защиты. Однако 957 год — свидетельство существования замка, а не установленная дата строительства сохранившейся стены. Жорди Болос о замке Бесалу.

Редкий документ связывает строительные работы с конкретным конфликтом. В 1029 году граф Гильем, прозванный Толстым, заключил соглашение с Тасси, аббатом Сан-Пере. По разбору Сагреры, граф обязался прекратить притеснения монастыря и посягательства своих людей на его права и имущество. Аббат, со своей стороны, предоставлял триста мер извести для строительства графской резиденции. Название меры не даёт оснований переводить объём в современные тонны, зато сам материал вполне определён: известь требовалась для каменного строительства. За будущими стенами стояли переговоры о пределах власти, а монастырское хозяйство участвовало в обеспечении работ. Соглашение позволяет увидеть происхождение строительного ресурса, но не сообщает числа помещений, высоты башен или устройства двора. Эти детали дворца остаются неизвестными. Археологический обзор, с. 292.

Археологическая картина помогает понять, что означало устройство отдельной резиденции внутри старого укреплённого центра. По реконструкции Сагреры, графский комплекс занял западную часть вершины; его отграничили стеной, пересёкшей прежний периметр. На северном конце этой разделительной линии находилась круглая башня. Остатки исследованных конструкций позволяют относить такое обособление, вероятнее всего, к XI веку, позднее ранних укреплений. Вместе с тем развивалась и нижняя часть города, для которой создавали собственный оборонительный пояс. На холме происходило пространственное выделение графского двора, а внизу защита охватывала растущее население. Поэтому старые городские ворота и стена замковой резиденции не должны сливаться на реконструкции в одно сооружение. Они отвечали разным масштабам контроля, хотя входили в связанную систему. Сагрера, план и обсуждение замкового периметра, с. 118–120.

Религиозная часть резиденции также существовала до большой романской церкви, остатки которой видны сегодня. В 1055 году была освящена Санта-Мария при замке. Муниципальное описание подчёркивает первоначальную связь этой капеллы с графским дворцом, а раскопки обнаружили более раннюю алтарную часть внутри позднейшего восточного завершения. Так возникает важное различие между названием и строительной тканью: посвящение могло сохраняться, тогда как стены перестраивались и объём увеличивался. Дата освящения раннего храма не превращает нынешнюю апсиду в неизменное сооружение XI века. Присутствие церкви при дворе показывает, насколько тесно соседствовали графская резиденция и религиозные учреждения. В дальнейшем именно церковная жизнь обеспечила продолжение использования вершины, когда местная династия прекратила самостоятельное существование. Муниципальное описание комплекса Санта-Мария.

После смерти последнего самостоятельного графа в 1111 году Бесалу перешёл к барселонскому графскому дому. Вершина сохранила значение, но перестала быть постоянным центром отдельной правящей династии. Освобождавшееся пространство стало использоваться канонической общиной Санта-Мария, связанной с Сен-Рюфом в Авиньоне. Этот переход нельзя описать как единовременное превращение всего замка в монастырь: светские права и церковное владение складывались постепенно. Существенная опора — акты Рамона Беренгера IV, датируемые издателями 1136/1137 годами. Они подтверждают принадлежность Санта-Мария Сен-Рюфу и её привилегии. В опубликованном картулярии такие тексты сохранены отдельно от позднейших строительных разрешений. Они фиксируют правовой порядок, который требовалось закрепить письменно, а не сообщают о завершении нового монастырского здания. Издание картулярия, документы 23–24.

Надёжность этой хронологии зависит от проверки самих грамот. Историк Жозеп Кампруби Сенсада исследовал пергамент с тремя текстами о передаче Санта-Мария, отнесёнными к концу XI — началу XII века. В статье 2017 года он обосновывает их подложность, анализируя письмо, титулатуру и фигуру якобы избранного епископа Жироны Рамона. Автор считает, что зависимость от Сен-Рюфа надёжно прослеживается с 1106 года, тогда как точный первоначальный момент передачи остаётся неясным. Предполагаемые мотивы изготовления подделок он связывает с защитой спорных прав общины. Поэтому привычная последовательность ранних «дарений» не может служить бесспорной историей смены владельца. Для судьбы холма это существенно: сами документы участвовали в борьбе за полномочия и доходы, закрепляя выгодное для общины представление о прошлом. Исследование Кампруби, с. 25–40.

Самое предметное свидетельство продолжавшихся работ — королевское разрешение апреля 1185 года. Альфонс II позволил приору Пере и его преемникам брать камень в пределах Бесалу для строительства общины, независимо от того, кому принадлежала земля, где находился материал. Одновременно король принимал монастырь и его имущество под защиту. В картулярии это самостоятельный документ, а не вывод из внешнего вида руин. Он показывает, как строительная потребность была обеспечена юридическим правом на ресурс. Разрешение, однако, не перечисляет возводимые стены и не даёт точной даты окончания всей церкви. Оно подтверждает строительную активность и покровительство власти. Камень для нового комплекса добывался в пространстве, которым прежде управляли из графской резиденции; теперь доступ к нему закреплялся в пользу церковного учреждения. Картулярий, документ 26, с. 63.

Открыть оригинал ↗

Раскопки 2005 года позволили увидеть перестройку под нынешней алтарной частью. Новое восточное завершение возвели вокруг прежнего святилища и соединили с уже существовавшими нефами. В конструкции позднейшей части использовали обработанные блоки травертина, за которыми находилось заполнение из мелкого камня и раствора; устройство опор отличалось от более ранних фундаментов. Археологические наблюдения указывают на приспособление нового объёма к старому зданию, а не на полную замену церкви за одну кампанию. По интерпретации Сагреры, такой порядок позволял продолжать богослужение во время работ. Поднятый уровень пола затем скрыл часть прежнего пространства. Существующие руины поэтому нужно читать и по вертикали: поздняя церковь стоит над следами ранней капеллы, которые не обязаны быть видны снаружи. Отчёт о раскопках, с. 304–309.

Сохранившаяся часть позволяет представить направление церковного пространства. Центральная полукруглая апсида, где находился главный алтарь, соседствует с двумя меньшими боковыми апсидами. Перед ними располагался трансепт — поперечная часть, соединявшая алтарное завершение с тремя продольными нефами. Теперь исчезновение большей части нефов делает восточный объём зрительно самостоятельным. Археологический план возвращает ему прежнюю роль окончания протяжённого здания. Это важно и для восприятия замкового холма: уцелевшая апсида принадлежит церковному устройству, по которому нельзя определить положение графского зала или число жилых корпусов. Открытые фундаменты расширяют знание о храме, но не превращаются автоматически в полный план дворца. При взгляде на руины следует удерживать именно эту границу между восстановимой формой церкви и почти исчезнувшей светской застройкой. Муниципальный отчёт о плане Санта-Мария.

Точная последовательность работ остаётся предметом обсуждения. Упоминание «новой Санта-Мария» в сделке 1180 года выглядит удобной датировочной опорой, но текст известен по копии 1265 года: археологический отчёт допускает, что определение «новая» мог добавить позднейший переписчик. Тем самым надпись в документе не превращается в строительную табличку. По-другому датируется отдельная скульптура. Национальный музей искусства Каталонии относит одну из капителей Санта-Мария, вырезанную из травертина, к промежутку между 1137 и 1167/1171 годами. Это музейная датировка предмета, которую нельзя автоматически распространить на завершение всех стен. Разные свидетельства описывают различные части процесса: создание скульптуры, оформление прав, поставку материала и физическое соединение строительных объёмов. Для понимания комплекса точнее сохранить эту неодновременность. Музейная карточка капители 200686-000.

Исчезновение самостоятельного графского двора не означало немедленного прекращения светского использования замка. Болос приводит распоряжение Хайме I 1254 года: Рамон де Помпиа получал право жить в замке и заботиться о нём, но король сохранял возможность останавливаться здесь со спутниками. Резиденция могла служить приезжающему двору, даже когда её постоянная политическая роль сократилась. Поздняя оборона Бесалу развивалась уже на уровне всего города. Её нельзя реконструировать по одной башне на вершине или переносить на замок каждый ремонт городской стены. Столь же осторожно следует говорить об исчезновении дворца: прочитанные исследования не позволяют связать все утраченные помещения с одним достоверно установленным разрушением. История сохранности состоит из разных эпизодов, и точная судьба значительной части замковой застройки остаётся неясной. История светской резиденции.

Судьба церкви прослеживается подробнее. Исторический раздел «Каталонии романской» сообщает об обрушении кровли над хором в 1744 году и крупном падении свода в 1746-м. Эти события относятся к Санта-Мария, а не являются датами разрушения всего замка. После продолжавшегося упадка и продажи в ходе отчуждения церковного имущества в 1835 году началось дальнейшее рассеяние архитектурных деталей. Части скульптурного убранства оказались в Барселоне. Музейная капитель сохраняет связь с исчезнувшим ансамблем через материал, происхождение и документированное место хранения; другие элементы находятся в Конвентете у монастыря Педральбес и на самой вершине. Так нынешний облик сформирован и утратой крупных объёмов, и перемещением отдельных деталей. По сохранившейся апсиде можно понять масштаб церковного проекта, но невозможно восстановить все дворцовые помещения. История Санта-Мария.

Официальный реестр наследия Гаррочи относит графский замок к памятникам BCIN и прямо называет квадратную башню перестроенной. Её современный силуэт следует воспринимать с этой оговоркой: он обозначает замковый холм, но не показывает целиком сохранившуюся средневековую резиденцию. Отдельно охраняется Санта-Мария, для которой муниципальный археологический материал указывает акт от 3 июня 1931 года. Исследования и работы по укреплению церковных руин в 2005 году не восстановили исчезнувший дворец; они дали возможность различить ранний храм и позднюю перестройку. В этом состоит наиболее содержательный способ увидеть Бесалу: сопоставить ворота старого укреплённого центра, положение графского комплекса и церковную алтарную часть, сохраняя различия между ними. Тогда на одном холме становятся понятны три масштаба прошлого — защищённое поселение, двор графа и владение канонической общины. Карточка замка, муниципальные сведения о раскопках.