Замок Кампдора: крепость права и сложная биография стен

Название Кампдора значительно старше бесспорного упоминания укреплённого дома. Catalunya Romànica приводит формы campo taurane для 922 года, campdoran для 1019-го, campo taurani для 1054-го и campodaurano для 1148-го. Это сведения о топониме, а не даты строительства. Архитектурный реестр IPAC называет 1148 год первым известием о замке, однако подробная публикация документов Жоакима Ботета-и-Сисо требует осторожности: известия XII века у него относятся к семье держателей, а в записи 1335 года владение названо domo seu forcia — домом или укреплённым домом. В документе 1420 года уже встречается сочетание «дом, укрепление и замок». Поэтому 1148 год можно приводить как принятую в реестре раннюю дату, но нельзя по нему уверенно датировать нынешние стены или утверждать, что юридический статус владения с тех пор оставался неизменным. Каталонская энциклопедия, IPAC и Ботет, с. 225–228 отражают разные уровни этой истории.

Место выбрано с расчётом на обзор и контроль движения. Старое ядро Кампдоры занимает возвышение возле узкого участка долины Тера, к северо-востоку от Жироны. Здесь сходятся естественные проходы между рекой, холмами и путями, ведущими к Жиронской равнине. Археологическая карточка подчёркивает значение точки над Congost del Ter для наблюдения за территорией и коммуникациями. Высота невелика по меркам горных крепостей, зато положение позволяет видеть подходы и удерживать ближайшую сельскую округу. Соседство с приходской церковью Сант-Жауме также существенно: церковь, резиденция сеньора и обрабатываемые земли составляли компактный центр повседневной власти. Здесь контролировали урожай, повинности, дороги и юридические отношения, а не дальний стратегический рубеж. Официальный археологический реестр Каталонии фиксирует эту связь сооружения с рельефом и сетью путей.

В X столетии сеньориальные права в Кампдоре были распределены между епископом Жироны и господами Остолеса и Пуч-Алдера. Позднее семья Ситжар держала территорию как подфеод в 1148–1166 годах. Такая структура характерна для феодального общества Старой Каталонии: собственность на участок, верховное право, сбор доходов и фактическое держание могли принадлежать разным участникам. Официальный реестр называет Кампдору castell termenat, то есть замком, связанным с определённым территориальным округом. Термин описывает прежде всего юрисдикцию. Он не сообщает автоматически ни о размерах стен, ни о наличии большого гарнизона. Кампдора была местом, где право приобретало видимую форму: присутствие владельца, двор, укреплённый дом и документы о держании связывали окрестный ландшафт с конкретной цепью власти.

Справочные издания кратко описывают 1266 год как приобретение замка Рамоном Реналем, гражданином Жироны. У Ботета сделка раскрыта точнее: 18 сентября Саурина де Торрент продала ему принадлежавшую ей десятину Кампдоры, сохранив за собой пожизненное пользование доходами. В 1287 году Реналь приобрёл дополнительные права на десятину у Пере де Палафольса. Эти сведения не позволяют представить историю как простую покупку здания, за которой только затем последовала покупка доходов. Речь идёт о постепенном собирании прав на сельскохозяйственную ренту. Размер и устройство резиденции остаются за пределами приведённых сделок. Зато документы показывают, почему небольшое владение было важно для состоятельного горожанина: оно связывало городское положение семьи с доходами и зависимостями сельской округи. Ботет, с. 226–227 позволяет уточнить краткий пересказ Catalunya Romànica.

Наследование вновь связало владение с родом Ситжар: Катерина Реналь вышла замуж за Берната де Ситжара, и Кампдора вошла в их семейную линию. Современное исследование Альберта Рейшака Салы различает ветви рода, в том числе связанную с владением Кампдора; это помогает не переносить сюда историю одноимённой резиденции в Сальте. В 1493 году Мария Ситжар продала сеньорию Жоану Кампмани. Переход имущества и королевская грамота относятся к разным датам. Ботет напечатал акт Фердинанда II от 27 сентября 1496 года, возводивший дом Кампдоры в достоинство замка; дата читается в самом опубликованном латинском тексте. Её подтверждает и библиографический обзор Жауме де Пуч-и-Оливера. Публикация Ботета, с. 229–230 и обзор, с. 314 позволяют отделить продажу 1493 года от грамоты 1496-го.

Королевский акт важен и для архитектурной интерпретации. Catalunya Romànica передаёт его смысл как превращение Кампдоры в «настоящий замок». В опубликованном тексте речь идёт о признании дома замком и предоставлении соответствующих привилегий; при этом король прямо оговаривает, что не дарует новой юрисдикции и не должен причинять ущерба чужим правам. Следовательно, грамота не является строительной сметой и не датирует отдельные башни или зубцы. Позднеготические проёмы свидетельствуют о строительной истории здания, но их связь именно с 1496 годом не установлена. Политическая и материальная биографии памятника здесь расходятся: изменение статуса известно по документу, а последовательность строительных фаз требует отдельного исследования.

В 1621 году владение перешло к Микелю Коломеру. Ботет описывает двухступенчатую сделку: покупку наследственных прав в 1620 году, затем соглашение с другими претендентами и вступление во владение в декабре 1621-го. В дальнейшем наследственная цепочка прошла через Марианну Солер и род Микель. После смерти Пере де Микеля его вдова Эмеренсиана стала наследницей; завещанием от 20 ноября 1757 года она передала сеньорию и замок госпиталю Санта-Катерина в Жироне. Так владение перешло от частных наследников к городской благотворительной институции. Для истории Кампдоры существенны именно эти сделки и наследственные споры. Они документируют продолжение управления владением, тогда как рассказ об осадах потребовал бы иных свидетельств. Подробности приведены у Ботета, с. 231–234; архитектурный реестр даёт сокращённую последовательность владельцев.

Главный корпус имеет близкий к квадрату план, два этажа над нижним уровнем и четырёхскатную кровлю. К нему примыкает более низкое Г-образное крыло. Официальное описание выделяет гладко обработанные каменные обрамления проёмов: среди них есть окна с конопиальным, то есть характерно изогнутым позднеготическим завершением, и прямоугольные окна с горизонтальной перемычкой. Разные формы проёмов следует рассматривать вместе с поздними пристройками, а не как признак единовременного строительства. Замок Кампдора ближе к укреплённому сеньориальному дому, чем к крупной крепости с самостоятельными линиями обороны. Его объём компактен, а жилая организация читается столь же отчётливо, как военная символика. Реестр датирует комплекс широким диапазоном XII–XVI веков и отдельно отмечает переделки с XIX века, не назначая всему зданию единого архитектурного стиля. Широкая хронология IPAC 759 не позволяет датировать каждую видимую деталь по общему облику.

Оборонительный словарь здания складывается из зубцов, узких бойниц, круглой башни у юго-восточного угла и элемента на восточном фасаде, описанного археологическим реестром как машикуль — выступ для навесной обороны. Некоторые окна верхней части главного корпуса могли возникнуть на месте прежних промежутков между зубцами. Северные пристройки, согласно архитектурной карточке, имитируют средневековую фортификацию и относятся к более позднему этапу. Это наблюдение принципиально: наличие бойницы или зубчатого парапета само по себе не гарантирует средневековую кладку. При реставрации подобные детали могли сохранять старый элемент, воссоздавать утраченный или создавать стилистически убедительную новую композицию. Для уверенной датировки отдельных деталей потребовалось бы строительное исследование; краткое реестровое описание его не заменяет.

Археологический реестр формулирует проблему ещё жёстче. Реставрация замка прошла без предварительного изучения сохранившихся структур, поэтому достоверность нынешнего облика поставлена под вопрос самим органом охраны наследия. Раздел проведённых вмешательств в открытой археологической карточке пуст; это само по себе не доказывает отсутствия любых исследований. Архитектурный реестр допускает сохранность остатков первоначального здания под землёй. Значит, научно корректное описание должно останавливаться там, где заканчивается наблюдение: можно перечислить план, проёмы, бойницы и башню, но нельзя превращать их в уверенную последовательность военных модернизаций. Оснований для отдельного рассказа о том, как конкретная война изменила стены Кампдоры, сейчас недостаточно. Ни следы артиллерийской перестройки, ни документированная осада, ни связанный с боевыми действиями слой разрушения в проверенных для этой статьи источниках не описаны.

Та же осторожность нужна для более ранней археологии участка. В реестре записаны устные сообщения о находках многочисленной римской керамики и строительных остатков, появившихся во время реставрационных работ; высказывалась догадка о печи или связанном с ней производственном комплексе. Эти сведения не подтверждают римский замок, сторожевой пост или непрерывное использование возвышения от античности до Средневековья. Без контекста находки — слоя, точного положения, сопутствующего материала и публикации — керамика остаётся сигналом для будущего исследования. В случае Кампдоры эти сведения показывают прежде всего пределы имеющейся документации: характер находок и их связь со средневековым зданием остаются неустановленными. IPAPC 6187 оставляет этот вопрос открытым.

Новейшая история памятника содержит небольшое, но существенное расхождение дат. Биографический справочник Института каталонских исследований и Национального музея искусства Каталонии относит реставрацию Кампдоры архитектором Эмили Бланком-и-Роигом к 1949 году. Архитектурный реестр сообщает, что Жоан Баптиста Мунтада-и-Макау приобрёл замок в 1950-м. Эти даты следует сохранять с указанием источников: без архивного дела нельзя установить, связано ли расхождение с проектом, ходом работ или неточностью одной из записей. Бланк вернулся из изгнания в 1948 году и после снятия профессионального запрета вновь работал в Каталонии; реставрация замка включена в перечень его работ. Diccionari d’artistes и IPAC дают опорные сведения, но не полную историю реставрации.

22 апреля 1949 года был принят общий испанский декрет о защите замков; 5 мая его опубликовал официальный бюллетень. Первый пункт распространял государственную охрану на все замки независимо от степени разрушения и запрещал вмешательства, меняющие их характер или грозящие обрушением. Нынешняя карточка IPAC указывает для Кампдоры статус Bé Cultural d’Interès Nacional, категорию «исторический памятник», номер 675-MH и те же даты декрета и публикации. Охранная запись определяет отношение к памятнику, но не устанавливает возраст каждой стены. Оригинал декрета в BOE, с. 2058–2059 позволяет проверить историческую основу этой защиты.

Архитектурный реестр указывает современное использование комплекса как второго жилья. Это учётная характеристика здания, а не объявление об открытии для посетителей. Проверенных сведений о регулярном публичном доступе в прочитанных официальных карточках нет. Состояние в архитектурном реестре обозначено как mitjà, в археологическом — как regular; эти краткие оценки не заменяют современного технического обследования. Внешний вид позволяет рассмотреть квадратный корпус, круглую башню и поздние пристройки, но внутренние детали и строительные даты нельзя домысливать по фотографиям. Особенно обманчива цельность силуэта: разновременные элементы визуально сведены в один ансамбль. Для исторического описания их приходится разделять на наблюдаемое, документированное и пока не установленное.

Наиболее надёжное чтение Кампдоры начинается с масштаба. Это был центр небольшой сеньории возле Жироны, чей правовой статус приходилось закреплять и защищать. Его владельцы покупали десятину, закрепляли права королевским актом, передавали имение через браки и наследство, а затем уступили его городской благотворительной институции. Архитектура сохранила следы позднесредневековой резиденции и последующих жилых переделок, но реставрация XX века сгладила границы между эпохами. Поэтому историческая ценность замка заключена и в сохранившейся материи, и в вопросах, которые эта материя больше не позволяет решить без новых исследований. Кампдора показывает, как скромный укреплённый дом мог обозначать власть над местностью на протяжении столетий — сначала языком феодального права, затем языком наследования, собственности и охраны памятников.