Замок Кастельдефельс: Castell de Castelldefels — крепость между церковью, морем и баронской резиденцией

Холм был выбран задолго до появления феодального замка. Археологи обнаружили здесь поселение иберийских лайетанов, существовавшее по меньшей мере в III–II веках до нашей эры, а также римскую виллу, возникшую в конце I века до нашей эры и перестраивавшуюся в императорскую эпоху. Античная береговая линия проходила значительно ближе к возвышенности, чем современная, поэтому поселение могло наблюдать за морским подходом и небольшой стоянкой у его подножия. Римская надпись в честь вольноотпущенника и севира Гая Троцины Синекдема, позднее включённая в стену приходского дома, напоминает о состоятельной общине, связанной с Барсино. Эти находки не доказывают непрерывного существования крепости от античности до Средневековья. Они объясняют устойчивую ценность самого рельефа: сухая площадка над заболоченной дельтой давала обзор, доступ к дорогам и возможность контролировать участок побережья, не поднимаясь на высокие отроги массива Гарраф.

Первое известное упоминание местной церкви Санта-Мария относится к 966 году. Документ 967 года сообщает о винограднике «у дома Святой Марии, находящегося в kastrum Felix», а прямые известия об укреплённом пункте начинаются в 970 году. Эти даты следует отделять от истории видимого здания. Раскопки выявили основания небольшой церкви X века, но пока не обнаружили бесспорной военной кладки того же времени. Раннее укрепление могло быть деревянно-земляным, стоять в другой части холма или исчезнуть при позднейшей выборке скалы для замкового двора. Даже латинская формула castrum здесь обозначает прежде всего укреплённую территорию и пункт власти, а не готовый каменный замок нынешнего типа. Между 1100 и 1106 годами первый храм сменило романское здание с одним нефом, трансептом и тремя апсидами; именно его части, позднее поднятые и укреплённые, вошли в оборонительную систему.

В конце X века Кастельдефельс находился в сфере монастыря Сант-Кугат, чьи владения после похода Альманзора подтвердил король Лотарь. Однако местная власть никогда не была простой вертикалью от аббата к крестьянам. Холм лежал внутри обширного округа замка Эрампринья, центра баронии, охватывавшей также земли современных Гавы, Виладеканса, Бегеса и соседних поселений. В 1178 году аббат Гильем передал Кастельдефельс Тисио и его потомкам в держание, сохранив за монастырём церковь. Так возникло характерное разделение: храм оставался опорой церковного собственника, местный дом и земля давали доход держателю, а военная и судебная иерархия связывала участок с Эрамприньей. Визуальная связь между двумя холмами была практической частью этой системы. С Кастельдефельса наблюдали дельту и море, тогда как более высокий Эрампринья представлял старший уровень баронской власти.

К XIV веку спор шёл уже не только о земле, но и о ранге владения. Арбитраж 1328 года назвал Кастельдефельс casa-quadra — укреплённым домом с собственным небольшим округом и господином, который всё же оставался внутри территории Эрамприньи. Формула точно передаёт промежуточное положение комплекса: он был местным центром сборов, хранения урожая и юрисдикции, но не конкурировал с главным баронским замком. В 1340 году Мария, вдова последнего владельца из линии Тисио, продала свои права Беренгеру де Релату за десять тысяч су, после чего притязания семьи Марк, владевшей Эрамприньей, вызвали новый продолжительный конфликт. Решение 1427 года оказалось благоприятным для Марков, и вскоре Льюис Марк приобрёл место и округ уже за тридцать две тысячи су. Сделка подчинила Кастельдефельс баронскому центру непосредственнее, а архитектура стала материальным способом обозначить этот порядок.

Самые ранние сохранившиеся военные элементы комплекса относятся ко второй трети XIV века и сосредоточены вокруг церкви. Главную и южную апсиды надстроили; южная получила башнеобразный объём и зубчатое завершение, а перед восточной частью храма появился вынесенный пояс стены с башней. В кладке южной апсиды и стены нефа археологи нашли бойницы, приспособленные для ранних бомбард. Таким образом, церковное здание стало ядром обороны ещё до сооружения нынешнего красного корпуса. Рядом существовал укреплённый хозяйственный дом, где держали зерно, вино, муку, инвентарь и феодальные поступления. Документы 1439 года сообщают о ветхости укреплённого дома; среди его сооружений упоминается цистерна. Сведения о разрушении барбакана, повреждении стен и кровель подробнее зафиксированы в оценке 1489 года. Замок действовал как узел управления ресурсами даже тогда, когда его строительное состояние оставалось плохим.

Во время Каталонской гражданской войны слабость дома приобрела военное значение. В 1468 году войска, выступавшие на стороне Барселоны против короля Хуана II, осадили Кастельдефельс. После обстрела из бомбарды гарнизон кастильского капитана Диего де Кастро сдался. В декабре 1472 года Жауме Марк вернул владение силами четырнадцати всадников и семидесяти пехотинцев. Оценка 1489 года вновь перечисляет разрушенные стены, барбакан и кровли, показывая, что политическая победа не означала немедленного восстановления. Для баронов Кастельдефельс оставался вторичной резиденцией и пунктом контроля над повинностями, но война выявила его уязвимость перед артиллерией. В дальнейшем заказчики уже не могли ограничиться ремонтом средневековой casa-quadra: требовался корпус, способный сочетать складское хозяйство, временное проживание, огнестрельную оборону и наблюдение за побережьем.

Решающая перестройка началась около 1550 года при бароне Уге Жоане Фивальере де Палоу. Он занял у жителей Эрамприньи пятьсот дукатов, объясняя расходы разорением старого дома и ущербом, который морские нападения причиняли прибрежным вассалам. На востоке холма вырос корпус A из красноватого песчаника, добывавшегося в районе Бегеса. Четыре крыла окружили двор, вырубленный в скале; вдоль внешних фасадов располагались небольшие защищённые окна, а три угловые башни прикрывали северную и восточную стороны. Наклонное основание стен затрудняло подкоп и усиливало их защиту от артиллерийского огня. Внутри сохранили большую средневековую цистерну, устроили водостоки и помещения двух уровней. Строители использовали часть более ранней системы водоснабжения, но основной объём был новым сооружением XVI века, а не оболочкой романского донжона. К 1584 году работы в главных чертах завершились.

Инвентарь 1584 года позволяет увидеть назначение комнат точнее, чем фасад. В замке имелись частная часовня, покои господ, помещения слуг, кухня, погреб, конюшня и склады; в перечне вооружения значились тридцать восемь аркебуз. Жилой комфорт и военная готовность существовали рядом, не образуя двух отдельных фаз. В 1590 году западную часть комплекса усилила крупная круглая башня, ныне главная вертикаль силуэта. В 1588–1600 годах сакристию церкви перестроили как укреплённый объём с огнестрельными бойницами, ещё раз подняли центральную апсиду и добавили капеллу Розария. Стены связали храм с замковым корпусом и прежним передовым поясом. Комплекс включился в прибрежную систему наблюдения, где сигналы от башен позволяли передавать известие о замеченных судах и собирать людей до высадки нападавших.

В XVII веке двор и проходы продолжали менять без полного пересмотра плана. Около 1625–1640 годов бывшую средневековую цистерну засыпали ради нового проезда, перестроили участки приходского дома и уточнили связь между церковью и резиденцией. Дата 1695 над нынешними воротами во двор отмечает очередную реорганизацию входа: полезная площадь двора сократилась, а одна из восточных башен получила расширенный многоугольный объём. Между 1717 и 1724 годами рядом с церковью появилась капелла Богоматери Здравия. Её толстые стены сохраняли оборонительный расчёт, хотя внутреннее устройство отвечало религиозным потребностям общины. Такие переделки не следуют аккуратной смене «крепости» на «дворец». Опасность морских набегов ещё учитывалась, в то время как хозяйственные помещения, часовни и более удобные маршруты движения всё заметнее определяли ежедневную организацию замка.

Новый масштаб резиденция получила в 1734 году, когда Мария Перес де Морено-и-Видаль, приобретшая половину баронии, поручила работы барселонскому мастеру Жоану Солеру и плотнику Жоану Тешидору. Они возвели западный корпус B из светлого известняка. На первом этаже четыре широких пролёта с пониженными арками обслуживали хозяйственные помещения и позднейшие конюшни, а выше разместились большой парадный зал и смежные комнаты. Обращённые наружу небольшие окна и башня-барбакан всё ещё учитывали риск со стороны моря и прибрежной Королевской дороги. В 1766–1772 годах Жозеп Алье-и-Вентура расширил верхние этажи, переделал лестницы, кровли, кухню, погреб, пресс и винный чан. Красный восточный объём отвечал логике укреплённого двора XVI века, светлое западное крыло — репрезентации и доходному хозяйству XVIII столетия; их стык остаётся самым наглядным архитектурным документом комплекса.

Кастельдефельс редко выдерживал долгие кампании, однако каждое изменение способа ведения войны оставляло здесь конструктивный след. Средневековые надстройки церкви позволяли вести наблюдение и фланкировать подступы, но осада 1468 года показала, насколько быстро бомбарда превращает повреждение стены в политический аргумент. При строительстве XVI века ответом стали утолщённое наклонное основание, компактный двор, угловые башни и ограниченное число внешних проёмов. Круглая башня конца столетия усиливала фланговую оборону: её форма позволяла охватывать огнём пространство перед соседними стенами. При этом местность не позволяла превратить замок в регулярную артиллерийскую крепость с бастионами: небольшая вершина и соседство церкви сохраняли тесный, асимметричный план. Военная модернизация шла через усиление отдельных узлов, а не через создание единой геометрической системы.

Главной угрозой XVI–XVII веков были не полевые армии, а быстрые нападения с моря. Берег тогда находился ближе к холму, а Королевская дорога проходила по открытой низине, поэтому несколько минут предупреждения могли решить судьбу людей, скота и запасов. Замок работал вместе с прибрежными башнями: наблюдатели следили за судами, подавали сигналы и собирали вооружённых жителей. Отсюда понятны аркебузы в описи, бойницы в сакристии и упорное сохранение защищённых окон даже в жилом корпусе XVIII века. Пиратская опасность не породила весь комплекс, но определила направление его самой крупной перестройки. Она также изменила роль церкви: храм оставался местом богослужения и одновременно входил в замкнутый оборонительный контур, где апсиды, сакристия и внешняя стена выполняли задачи наблюдения и огня.

В XX веке война вошла внутрь здания иначе. В июле 1936 года церковь была разгромлена, её портал получил следы выстрелов, а алтари и убранство исчезли. С весны 1938-го до января 1939 года замок служил тюрьмой Интернациональных бригад. Заключённые оставили в капелле Богоматери Здравия и на втором этаже рисунки и надписи: портреты деятелей Народного фронта и Третьего интернационала, изображения кораблей, самолётов и самого замка. Эти граффити не являются декоративной программой, но теперь входят в историческую стратиграфию интерьеров. Средневековый укреплённый периметр предназначался для защиты от внешнего нападения; тюрьма использовала те же стены для изоляции людей. Смена функции показывает, как архитектурная замкнутость переживает породившую её тактику и получает новое, порой противоположное применение.

К концу XIX века комплекс находился в тяжёлом состоянии: описание 1883 года отмечало разрушенные участки укреплений. В 1897 году банкир Мануэль Жирона-и-Аграфель купил обе половины баронии и поручил восстановление мастеру Рамону Сориано-и-Томбе. За один строительный сезон 1897–1898 годов тот укрепил старые объёмы и добавил широкую северную стену с въездом и двумя квадратными башнями, зубчатые парапеты, обходы, машикули над воротами, неоготические окна и балкон. Круглую башню повысили, а фасады объединили росписью под регулярную каменную кладку. Работы сохранили основные исторические корпуса, но придали им более однородный «замковый» облик, чем существовал прежде. Церковь реставрировали отдельно в 1910 году по заказу Мануэля Жироны-и-Видаля и проекту архитектора Энрика Санье; смешивать эти две кампании значит приписывать Санье не выполненную им перестройку замка.

Муниципалитет приобрёл Кастельдефельс в 1988 году. Археологические исследования и реставрация церкви в 1989–1996 годах позволили раскрыть основания храма X века, романскую планировку, средневековые укрепления и следы античного поселения; следующий большой этап, посвящённый замковым корпусам, начался в 2001 году. Поэтому современный посетитель видит несколько разных уровней подлинности. Романская кладка и надстроенные апсиды рассказывают о превращении храма в оборонительный узел; красный песчаник фиксирует кампанию Фивальеров XVI века; светлый известняк отмечает жилое расширение XVIII столетия. Зубцы, северные ворота и значительная часть эффектного контура принадлежат реставрации 1897 года. Под полами и рядом с церковью сохраняются археологические остатки иберийского поселения и римской виллы, благодаря которым история холма начинается намного раньше истории феодальной власти.

Замок и церковь имеют статус объекта культурного наследия национального значения и используются как муниципальный культурный комплекс, открытый для посещения и мероприятий. Это не означает, что здание достигло неизменного финального состояния. Проект реставрации фасадов, одобренный муниципалитетом в 2025 году при участии Службы местного архитектурного наследия Дипутации Барселоны, предусматривает устранение протечек, укрепление кладки и штукатурок, ремонт зубцов и организацию работ в четыре очереди. Современная консервация обязана сохранять различия, которые реставраторы XIX века стремились визуально сгладить. В Кастельдефельсе особенно важны несовпадения: между документом 970 года и сохранившейся стеной, между церковной апсидой и огневой позицией, между красной крепостью и светлой резиденцией, между исторической кладкой и поздним зубчатым силуэтом.