Замок Сант-Жоан-де-Бланес

Холм Сант-Жоан стоит там, где береговая линия и долина Тордера образуют естественный транспортный узел. К западу открывается равнина реки и направление на Осталрик — один из главных центров владений Кабрера; дальше читаются массивы Моннегре и Монсень. К востоку просматриваются берег до Льорета и мысов Тоссы, а на юге — бухта Бланеса, ограниченная мысом Санта-Анна и скалой Са-Паломера. Это положение позволяло наблюдать одновременно море, портовую стоянку и путь в глубь страны. Средневековая крепость не могла непрерывно контролировать каждый корабль или обоз: расстояния слишком велики, а гарнизон, вероятно, был мал. Зато она давала раннее предупреждение и связывала берег с сетью внутренних владений. Именно сочетание морского обзора и сухопутной коммуникации объясняет выбор вершины лучше, чем привычное представление о замке, обращённом исключительно к пиратской угрозе.

Самое раннее письменное свидетельство относится к акту 14 октября: регест Муниципального архива Льорета датирует его 1001 годом, тогда как опубликованный на той же странице перевод указывает 1002 год и шестой год правления короля Роберта. Поэтому в литературе встречаются обе даты. Граф Барселоны Рамон Боррель и графиня Эрмессенда передавали аллод Льорета виконту Жироны Сунифреду и описывали его границы. На юге межа доходила до территории Бланеса или до «замка, называемого Форкадель». Формула важна как первое свидетельство замкового топонима в этой точке, но она не сообщает ни об облике сооружения, ни о времени его постройки. Мы не знаем, совпадал ли Форкадель во всех деталях с позднейшим Сант-Жоаном. Документ фиксирует прежде всего юридический ориентир — заметный объект, по которому можно было провести границу владения.

Археологическая карта муниципалитета отмечает на холме материалы иберийского железного века, а также средневековые и более поздние слои. Такая длительная освоенность вершины закономерна, однако отдельные находки не превращают сохранившуюся башню в иберийскую или римскую постройку. Её кладка и форма указывают на XI столетие. К середине века письменные свидетельства становятся точнее: между 1050 и 1053 годами Эрмессенда, виконтесса Жироны, приносила графу Барселоны клятву за Бланес и Кабреру; вскоре в актах появляется castrum de Blanes cum suis pertinentiis — замок Бланес с принадлежностями. В соглашении 1050–1076 годов упомянуты и сам замок, и находившееся либо предназначенное к постройке укрепление. Эти формулы показывают уже не пограничную отметку, а центр округа, к которому были прикреплены земля, обязанности и иерархия держателей.

Владение Бланесом было устроено ступенчато. Графы Барселоны стояли на вершине феодальной цепи; виконты Жироны, позднее известные как виконты Кабрера, держали замок от графов; местный род Бланес управлял им как субфеодальный держатель и исполнял обязанности кастеляна. В 1199 году источники называют Гильема де Бланеса — вероятного представителя этой замковой администрации. Разделение прав не было отвлечённой юридической тонкостью. Кабрера сохраняли высшую военную и уголовную власть, тогда как Бланесы располагали частью гражданской и смешанной юрисдикции на месте. Поэтому обладание крепостью означало право созывать людей, судить, получать доходы и отвечать за оборону. Башня служила материальным центром этих отношений: клятвы приносились за замок вместе с его «принадлежностями», то есть за территорию и население, а не за каменное здание само по себе.

К XIII веку экономический вес постепенно переходил к поселению у воды. В 1260 году виконт Герау VI де Кабрера и Гильем де Бланес даровали жителям у порта вольности, рассчитанные на заселение и развитие обмена. Бухта давала укрытие судам, а долина Тордера выводила товары к внутренним рынкам. Замковая власть тем самым сама поддерживала рост центра, который со временем уменьшил значение вершины как места повседневного управления. Во время французского вторжения 1285 года хроника Gesta Comitum Barchinonensium сообщает о разорении замка и земли Бланеса. Позднейшая традиция даже приписывала его разрушение войскам Филиппа III, но подробности похода в районе Бланеса реконструируются плохо. Надёжнее говорить о военном давлении на узел береговой дороги, чем о документированном штурме конкретных стен Сант-Жоана.

В XIV столетии замок оставался ценным прежде всего как пакет прав. 24 марта 1348 года король Педро IV продал Понсу IV де Кабрера аллодиальные права на замок Бланес за 20 000 суэльдо: короне требовались средства на конницу. В тот же день виконт передал юрисдикцию Гильему де Бланесу за 10 000 суэльдо, а последующие акты регулировали возможность выкупа. Эта последовательность сделок показывает крепость как финансовый и административный актив. Перелом наступил 26 октября 1382 года, когда Бернат IV де Кабрера приобрёл права местной линии Бланесов. Субфеодальная прослойка исчезла, и виконты стали управлять городом напрямую. Приобретение было частью более широкой политики: Бланес, его портовые сборы и торговая инфраструктура должны были стать опорой владений Кабрера на побережье.

Новая расстановка сил получила архитектурное выражение. С 1388 года Кабрера строили укреплённый дворец в нижнем городе, финансируя работы за счёт местных налогов и доходов порта. В первой половине XV века Бланес превратился в важнейший городской и коммерческий центр виконтства, связанный с морской торговлей и текстильным производством. Для суда, канцелярии, приёмов и контроля над рынком дворец возле населённой части был удобнее тесной вершины. Сант-Жоан при этом не исчез: его обзор оставался полезен, а силуэт продолжал обозначать сеньориальное присутствие. Но политическое пространство развернулось вниз по склону. Над городом сохранялась старая башня замкового округа, в самом городе появилась резиденция, а у берега концентрировались люди, деньги и коммуникации.

Замок занимал небольшую площадку неправильной, близкой к прямоугольнику формы — примерно 23 на 34 метра. Круглая главная башня стоит почти непосредственно на скальном основании и доминирует над крепостными стенами. Её наружный диаметр составляет около 7,25 метра, длина окружности — 22,8 метра, а толщина стен превышает метр. Нынешняя высота немного больше 15 метров. В основании использованы сравнительно крупные блоки; выше идут более мелкие, вытянутые камни, уложенные регулярными горизонтальными рядами. Такая техника вместе с общей типологией позволяет относить ядро башни к XI веку. Вокруг основания прослеживается ров. Он усиливал отделение донжона от площадки и затруднял прямой подход, хотя его современная форма также испытала воздействие поздних работ.

Первоначальный вход находился на северо-западной стороне примерно в 9,5 метра над внешним уровнем земли. Проём шириной около 0,8 и высотой около 1,8 метра завершён полукруглой аркой. Высокая дверь требовала съёмной лестницы, деревянного трапа или иной поднимаемой конструкции; точный механизм не сохранился. Внутри башня была разделена как минимум на два уровня со сводчатыми перекрытиями. Это вертикальное устройство соответствовало функции последнего защищённого объёма и наблюдательного пункта. Однако обмеры нельзя читать как полностью нетронутый романский памятник. При реставрации XX века верх, проёмы и часть кладки были существенно переложены, а прежние отверстия в стенах закрыты. Современная цельность силуэта помогает увидеть общий замысел, но мешает различать некоторые строительные швы и детали средневекового использования.

От крепостного периметра лучше всего читаются северный, западный и южный участки. Их толщина колеблется приблизительно от 0,95 до 1,20 метра; кладка менее регулярна, чем у башни, а на западе сохранилась узкая бойница. Южная сторона, где располагался вход на площадку, повреждена и неоднократно перестраивалась. Внутри находилась цистерна — необходимый элемент для небольшой вершины без надёжного источника воды. Часовня Сант-Жоан, документированная с 1245 года, размещена вне тесного крепостного периметра и дошла в сильно изменённом виде. Исследователи датируют сохранившееся ядро башни XI веком, тогда как крепостной периметр относят к позднему Средневековью и допускают ещё более поздние переделки. Муниципальная интерпретация связывает обновление крепостных стен с концом XIV столетия, когда Кабрера одновременно укрепляли свои позиции в городе.

Поэтому Сант-Жоан следует читать не как сооружение одного строительного сезона, а как наложение систем. Самый ранний различимый слой — высокий круглый донжон, рассчитанный на наблюдение и ограниченную оборону. Поздний периметр стен охватывал двор, подходы и хозяйственные элементы; часовня вынесла культовую функцию за пределы тесного периметра. Ров, цистерна, бойницы и входы отвечали разным задачам и не обязательно возникли одновременно. Размеры комплекса также задают предел интерпретации: здесь не было пространства для большого баронского двора или значительного постоянного гарнизона. Административная сила замка опиралась на сеть подвластной территории, тогда как его физическая оболочка оставалась компактной. Именно этот разрыв между небольшим объёмом и широкими правами объясняет, почему документы говорят о Бланесе гораздо больше, чем уцелевшие стены.

В середине XIV века главной оборонительной проблемой стал уже нижний город. В 1356 году жители просили Гильема де Бланеса решить проблему отсутствия стен и иных постоянных укреплений: город оставался уязвим для нападений с моря. Затем Педро IV выдал Гильему привилегию на десять лет взимать косвенные налоги для строительства городских стен. Документ января 1362 года вспоминает, что Бланес был сожжён и разорён во время войны с Генуей; в 1363 году епископ Жироны отмечал прежние пожары, разграбление церкви и гибель людей и позволил направлять доход от праздничного рыболовства на продолжение стен. Эти свидетельства иногда смешивают с историей замка, хотя речь идёт прежде всего об укреплении поселения у порта. Военная угроза изменила масштаб защиты: одной дозорной вершины было недостаточно, требовалось окружить людей, склады, церковь и торговые улицы.

Разрешение Иоанна I в 1392 году ремонтировать разрушенные стены и рвы Бланеса и Осталрика, по-видимому, также относится главным образом к городским укреплениям. Одновременно Кабрера могли обновлять периметр Сант-Жоана, но доступные данные не позволяют восстановить единую программу работ. К концу Средневековья высокая башня сохраняла обзор, однако развитие артиллерии делало подобные тесные вертикальные крепости всё менее пригодными для активной обороны порта. В Сант-Жоане не видно развитой бастионной системы или убедительной артиллерийской модернизации раннего Нового времени. Защита Бланеса распределилась между городскими стенами, береговым наблюдением и политической организацией владения. Старый замок оказался вне главной линии инвестиций, поскольку резиденция и экономический центр уже находились внизу.

К концу XV века комплекс утратил постоянное значение и начал разрушаться. В 1588 году владельцы разрешили капуцинам использовать его обработанный камень и деревянные элементы для монастырского строительства. Разбор объясняет утрату внутренних помещений и части периметра лучше, чем версия о единственном катастрофическом разрушении. В XIX веке вершина снова стала элементом коммуникационной сети: в 1849–1859 годах здесь действовала станция оптического телеграфа. Под новые задачи укрепили основание башни откосом, устроили круговой ров и кирпичный парапет с бойницами наверху. Телеграфисты выбирали ту же высоту, что и средневековые кастеляны, но передавали сигналы по линии видимости, а не предупреждали зависимое население о приближении отряда. Часть деталей, воспринимаемых сегодня как «крепостные», относится именно к этой переделке.

Нынешний вид Сант-Жоана сформировали утраты и несколько реставрационных кампаний. В 1954 году местная культурная среда начала публично обсуждать восстановление башни; затем был создан патронат с участием муниципалитета и городских объединений, собиравший пожертвования. Работы начались в 1958 году с башни и продолжились у часовни. Они вернули памятнику отчётливый силуэт, но одновременно дополнили кладку, закрыли отверстия и реконструировали верх, поэтому границу между XI веком и XX столетием не везде можно определить визуально.

Следующий большой этап связан с проектом Жозепа Фусеса и Жоана Марии Виадера, осуществлявшимся с конца 1980-х годов и продолженным в 1990-е. Площадку замостили, уровни и материалы использовали для различения трёх основных объёмов, укрепили наружную кладку и приспособили руины для осмотра. Во время этой реставрационной кампании проводились также аварийные археологические раскопки; муниципальное описание связывает их с уточнением строительной истории замка. В 2015 году команда Estudi NUS очистила граффити, консолидировала лестницы, стены и склоны, обновила освещение, ограждения и навигацию. Кортеновская сталь новых деталей намеренно отличается цветом и фактурой от камня. В результате посетитель движется по пространству, где средневековые остатки, телеграфные изменения и современная консервация показаны рядом, хотя не каждый переход снабжён очевидной датой.

В муниципальном охранном плане 2006 года замок внесён в категорию A — памятники национального культурного значения; холм также включён в перечень археологических объектов с иберийской, средневековой и нововременной хронологией. Муниципальный архив организовал доступ внутрь башни: подъём идёт по лестнице, а правила и сезонный режим публикуются на официальном сайте маршрута Кабрера. Перед посещением их следует уточнить. Изнутри можно увидеть толщину стен, высоту первоначальной двери и устройство внутренних уровней, но поздние переделки по-прежнему требуют осторожности в датировках. Открытая сегодня башня является и средневековым ядром, и результатом телеграфного приспособления, и реставрационной конструкцией XX века.

Из подлинной средневековой структуры надёжнее всего читаются основание и значительная часть кладки круглого донжона XI века, фрагменты поздних крепостных стен, цистерна и связь комплекса с часовней. Верх башни, очертания рва, отдельные проёмы и значительная часть маршрута получили нынешнюю форму позднее. Самый содержательный вид открывается не с одной стены, а во взаимном расположении точек: башня на вершине, порт у бухты, дорога вдоль Тордера и остатки дворца Кабрера в нижнем городе. Взаимное расположение этих мест помогает понять смену функций замка. Власть сначала обозначала округ сверху, затем сосредоточилась возле рынка и гавани; старая высота продолжала служить наблюдению, связи и городской памяти уже после того, как перестала быть резиденцией.