Замок Омела

Омела находится в нынешней коммуне Аумела департамента Эро, на восточной кромке известнякового плато Монкамель. В XI веке это была окраина исторической области Безье — *pagus*, выдвинутая к соседнему графству Сюбстансьон. Выбор площадки объяснялся не контролем одного моста или брода, а необходимостью связать разнесённые владения: аллоды — наследственные земельные владения — в средней долине Эро на западе и земли Гильемов в диоцезе Магелона, прежде всего быстро растущий Монпелье, на востоке. Отсюда путь уходил через Вандемьян к Трессану и долине Эро; другой маршрут соединял замок с дорогой Жиньяк — Монпелье через Вальмаль. Открытый край плато давал дальний обзор вплоть до моря, позволял свободно расширять застройку и оставался в стороне от старых сельских владений — *villae*. Омела возник как промежуточная опора движения и владения, а не как замок над уже сложившимся городом.

Первое надёжное свидетельство относится примерно к 1036 году. Акт *securitas*, опубликованный исследовательницей Клоди Дюамель-Амадо, содержит письменные гарантии безопасности в отношениях между Гильомом и его старшим братом Пьером Раймоном, виконтом Безье и графом Каркассона. В нём назван «замок, который зовут Omelares de Guidone» на Монкамеле. Формула важна своей точностью: документ говорит о *castellum*, следовательно, об укреплённом пункте, а не только о поселении или земельном владении. Он, однако, ничего не сообщает о плане и материале сооружения и не позволяет датировать сохранившиеся стены. Имя встречается позднее в формах *Emellaz*, *Omelaz*, *Omellatis*; в 1207 году завещание упоминает *castrum Sancti Petri de Amigdalariis*, которое Андре Суту связывает с Омела и его внутренней капеллой. Даже посвящение этой капеллы остаётся предметом спора: современная официальная литература называет её Сен-Совёр, тогда как Андре Суту на основании документа 1207 года допускает посвящение святому Петру.

К началу XII века промежуточный пост превратился в *chef-lieu castral* — центр сеньориального округа. После 1150 года связанный с Омела *honor* — совокупность владений и сеньориальных прав — охватывал около пятнадцати замковых центров и укреплённых поселений, *castra*, и столько же сельских владений, *villae*, между Эро и Моссоном, от Аньяна до приморской полосы. В документах проступает уже не одиночная крепость, а населённый комплекс: церковь Сен-Совёр засвидетельствована в 1114 году, приходская церковь Святой Марии — в 1118-м, а между 1100 и 1120 годами названы *solaria*, многоэтажные дома аристократического статуса. Их остатки позднее были выявлены на западном склоне. Разные культовые здания, дома рыцарских семей и дороги к зависимым поселениям показывают, как власть материализовалась на местности: сеньор управлял территорией из двора, окружённого жилищами тех, кто нёс службу и участвовал в хозяйстве замка.

К 1114 году Омела прочно входил в наследственный комплекс Гильемов Монпелье. В завещании 1121 года Гильем V выделил его младшему сыну, также Гильему, вместе с Ле-Пуже, Попьяном и Монтарно. Так возникла младшая ветвь, чьё положение усилил брак Гильема д’Омела с Тибюрж Оранской. Для замка это означало роль центра самостоятельной сеньории, протянувшейся от Моссона к Эро, однако устойчивость зависела от ресурсов семьи. Во второй половине XII века владение дробилось и обременялось долгами; после промежуточного контроля Эмара де Мюрвьеля наследницы продали комплекс Гильему VIII Монпелье. Покупка в конце XII века за 20 000 мельгёйских су вернула Омела старшей линии. Крупное вложение совпало по времени со вторым романским строительным этапом, но прямой документальной связи между сделкой и конкретной стеной пока нет: архитектура даёт хронологическую близость, а не имя заказчика.

После смерти Гильема VIII в 1202 году спорное наследство его дочери Марии изменило масштаб политики. Брак Марии с Педро II Арагонским в 1204 году включил владения Монпелье и Омела в средиземноморскую династическую систему. Затем замок принадлежал королям Арагона, а после раздела наследства Хайме I — королям Майорки; на месте ими управлял *baile*, представитель государя. Омела сохранял юридическое и административное значение, но перестал быть постоянной опорой собственного сеньориального рода. В 1349 году Хайме III Майоркский, лишённый Балеарских островов и Руссильона, продал французскому королю Филиппу VI владения Монпелье вместе с Омела. Переход под прямую королевскую власть не вызвал новой монументальной перестройки: сохранившиеся работы XIV века сосредоточены в отдельных корпусах и церкви, что соответствует медленному смещению жизни с верхней площадки.

Источники почти не раскрывают судьбу Омела во время Столетней войны, поэтому связывать конкретные разрушения с недокументированной осадой нельзя. Демографический итог виден яснее: в середине XV века здесь насчитывали лишь пять податных очагов. Война, эпидемии и голод сократили население, а прежний центр территории превратился в малолюдную королевскую баронию, которую передавали держателям-*engagistes*: они получали королевские владения в залог с правом пользоваться их доходами. При этом упадок поселения не равнялся немедленной военной бесполезности. Корона и жители продолжали видеть в высоте возможный опорный пункт, особенно когда вооружённые конфликты вновь приблизились к Монпелье. Поэтому поздние строительные работы имеют двойственный характер: они не возвращали замку прежнюю административную жизнь, а удерживали ограниченную оборонительную функцию в уже редеющей и местами разбираемой застройке.

Укреплённый комплекс занимал около 5000 квадратных метров. Со стороны плато мыс отсекали два рва-каменоломни, один из которых теперь полностью заполнен; с остальных направлений склон становился естественным продолжением обороны. За южнейшей, поздней внешней линией лежала полигональная внутренняя куртина, охватывавшая верхний двор и капеллу. Северный участок между стеной и высоким объёмом капеллы образовывал треугольное пространство, а подход шёл через небольшой излом, затруднявший прямое движение к ядру замка. Ниже, на западных и северных террасах, стояли жилые здания укреплённого поселения; часть их защищала собственная стена. Такая организация распределяла оборону по рельефу: верхний двор служил резиденциальным и властным ядром, склон принимал аристократические и более скромные дома, а плато перекрывалось рвами и последовательностью входов.

Исследования с 2018 года изменили датировку раннего Омела. Возле северо-западного конца первой куртины и на западном склоне обнаружены кладки X века или более раннего времени: небольшие необработанные известняковые камни местами поставлены на ребро или уложены «ёлочкой» — *opus spicatum* — и связаны известковым раствором. Эти стены дают материальную фазу, предшествующую первому документу 1036 года, но пока не позволяют восстановить полный план. Опубликованные исследования не дают данных для уверенной реконструкции деревянного укрепления начального этапа. В первый романский период старые стены частично включили в новую внутреннюю куртину; тогда же на западном склоне появились два крупных двухэтажных аристократических дома. Ранний замок развивался через присоединение и переподчинение существующих объёмов, а не через единовременное строительство законченной крепости.

Вторая половина XII — начало XIII века принесли более представительную застройку. На западном склоне возвели большой *solarium* с деревянным перекрытием; вероятно, к той же кампании относится нынешняя капелла Сен-Совёр. Её нерегулярный план допускает включение более раннего здания. Два пролёта освещались полуциркульными окнами с двусторонним расширением откосов; простые профили отмечали основание утраченного свода, а полукруглая апсида сохранила конху — свод в форме четверти сферы. Снаружи к капелле примыкала цистерна со скатным сводом, изнутри облицованным плетёнкой, утопленной в обмазку. Флоранс Журно предположительно связывает этот приём с улучшением изоляции. Эти детали связывают культ, воду и жилые корпуса в одну систему длительного пребывания. Средства вкладывались прежде всего в верхний двор и дома статуса; систематического фланкирования куртин башнями здесь по-прежнему не было.

Современный силуэт легко прочитать неверно. Высокий объём над апсидой часто называют донжоном, включая старую охранную документацию, однако исследование комплекса не выявило очевидной романской главной башни: по исследованию Лорана Шнейдера, во второй половине XII века верхний двор площадью около 680 квадратных метров был заключён в полигональный пояс стен с примыкавшими корпусами. Уверенно переносить эту конфигурацию на начало XI века исследователь не позволяет. Апсиду капеллы подняли и приспособили к обороне лишь во второй половине XV или в XVI веке. В XIII–XIV веках на юго-западе появились новые здания, а нынешнюю церковь Нотр-Дам с плоским завершением хора и стрельчатыми арками возвели вместо романского сооружения. Следовательно, вертикальная доминанта, готическая церковь и внешняя куртина принадлежат разным ответам на изменение функции места. Камень создаёт впечатление единого замка; швы кладки показывают последовательность резиденции, поселения, приходского центра и поздней крепости.

Поздняя оборона Омела складывалась из локальных усилений. Во время Столетней войны и особенно Религиозных войн часть старых стен переложили, с юга добавили внешнюю куртину с короткими отверстиями для ручного огнестрельного оружия, а апсиду капеллы надстроили как высокий защищённый объём. Кладка этих ремонтов заметно грубее романской: бут, повторно использованные тёсаные камни и обломки черепицы в швах выдают ограниченные ресурсы. Южные ворота шириной около 1,9 метра запирались тремя поперечными брусьями; лестница у стены выводила на боевой ход. Здесь не возникло бастионной системы, рассчитанной на артиллерию. По характеру переделок видно, что старую планировку приспосабливали к защите отдельных участков, которые можно было удержать без полной перестройки периметра.

Цена такой обороны легла на жителей. В 1540 году держатель по имени Шом допустил разрушение замка и разбирал его камень для хозяйственных построек; вскоре населению пришлось собрать 800 ливров на ремонт. Когда баронию в 1573 году отчуждали в пользу общины, условием стали охрана башни от сторонников «новой религии» и ещё 250 ливров на работы. Обязательство ремонта показывает, что башню требовалось приводить в оборонительное состояние; её охрана должна была помешать противнику занять укреплённую высоту. В 1581 году место считалось необитаемым, а в 1583-м его заняли три капитана, конфессиональная принадлежность которых источником не уточняется. Эти сведения объясняют грубые ремонты лучше любой легенды об осаде: разрушение, частичное восстановление и военная тревога шли одновременно.

В 1595 году новый владелец, сьер де Бонне, заплатил за владение 4319 золотых экю, но жить в верхнем замке не стал и построил в двух километрах к северо-востоку Шато-Ба. После взятия Монпелье королевской армией в 1622 году Кастеллас демонтировали; связь работ с прямым приказом Людовика XIII либо с более поздней политикой Ришелье остаётся вероятной, а не доказанной. Керамика из шурфов 2020–2021 годов подтверждает окончательное оставление площадки в первой половине XVII века. При этом культовая жизнь продолжалась отдельно от крепости: повреждённые своды Нотр-Дам восстановили приблизительно между 1637 и 1650 годами, и церковь действовала до начала XIX столетия. Военная функция исчезла раньше, чем сакральное присутствие, а камень покинутого поселения пошёл на дома небольшого Бари у западного подножия.

Сегодня Кастеллас сохраняет части почти тысячелетней строительной последовательности. Самые ранние дороманские кладки читаются фрагментами у северо-западного края и на западном склоне; романский этап представлен внутренней куртиной, основаниями аристократических домов, большим *solarium* и капеллой; готическая фаза — Нотр-Дам и зданиями юго-западного сектора. Внешняя стена, огнестрельные отверстия, южные ворота и высокая надстройка апсиды относятся к поздней обороне. Значительная часть жилого поселения известна по низким стенам и террасам, а один из двух рвов почти исчез под заполнением. Поэтому осмотр требует двигаться от рельефа к кладке: сначала увидеть отсечённый плато мыс, затем внутренний полигон, после него дома на склоне. Высокая башнеобразная масса завершает эту последовательность, но хронологически она принадлежит её финалу.

Охрана памятника оформлялась в два этапа. Постановлением 19 июня 1986 года в дополнительный список включили укреплённую группу с высоким объёмом и капеллой, а также остатки вспомогательных построек. Постановление 12 июня 1989 года распространило статус *classé monument historique* на грунт внутри двойной линии стен, руины замка и церковь Нотр-Дам. Владельцем является коммуна Аумела. После первых консервационных и исследовательских кампаний 1990-х годов была подготовлена монументальная сводка 2010 года, а с 2018-го ортофотосъёмка, анализ кладок и шурфы уточнили раннюю фазу и последовательность корпусов. Итоги работ 2020–2021 годов вошли в отчёт 2022 года и государственную публикацию DRAC 2023 года, поэтому прежние общие датировки XI–XIV века теперь можно разложить на более конкретные строительные эпизоды.

Современная консервация направлена прежде всего на предотвращение обрушений, защиту открытых верхних кромок разрушенных стен и безопасность маршрута. Для такой защиты применяют *rocaillage*: верхние ряды камней перекладывают и уплотняют швы, чтобы вода не проникала в толщу стены; при работах учитывают колонии летучих мышей в зоне Natura 2000. На странице Fondation du patrimoine, проверенной 9 сентября 2026 года, указаны начало кампании в середине 2023 года, завершение второго этапа на рубеже 2025–2026 годов и открытие после работ в июне 2026-го; сбор средств продолжается. Официальный туристический портал долины Эро обозначает свободное посещение, но строительные и охранные ограничения способны временно менять доступ к отдельным участкам, поэтому перед поездкой необходимо проверять сведения коммуны или межкоммунального туристического офиса. Дороманский раствор, аккуратный романский известняк, грубый поздний бут и разобранные дома позволяют проследить, как территориальный центр Гильемов превратился в малый опорный пункт, затем в каменоломню и, наконец, в охраняемый археологический ландшафт.