Фан: резиденция у источника

Луссан занимает край высокого известнякового плато среди гардской гарриги — области сухих склонов, расчленённых плато и возделанных понижений между ними. Для средневекового поселения такой рельеф давал очевидное преимущество: крутые края сокращали число удобных направлений атаки и позволяли наблюдать дороги через Луссаненк. Муниципальная история помещает первый замок сеньоров Луссана, от которого уцелели фрагменты стен, на плато уже в XII веке. После повреждений во время восстания тюшенов 1381–1384 годов его ремонтировали, затем оставили; в конце XV столетия семья д’Одибер возвела рядом с въездом в верхний город новый замок Люссан, ныне занятый мэрией. Эти сведения относятся к укреплённому ядру Луссана, а не к Фану. Смешивать их опасно: первые письменные и материальные следы крепости на высоте ничего не говорят о возрасте нижней резиденции.

У подножия плато действовал другой набор преимуществ. В карстовом ландшафте постоянная вода ценилась особенно высоко, и источник Фан, питающий сегодня каменную общественную прачечную, создавал редкий прохладный и влажный участок возле сухих возвышенностей. Современная дорога D979 проходит рядом с усадьбой и продолжает старую ось между Юзесом, Луссаном и Баржаком. Муниципальный исторический обзор проводит через эту равнину ещё и античный путь из Немауса в сторону Альбы через Юзецию. Поэтому место было удобно не для дальнего обзора, которым обладало плато, а для повседневного сообщения: сюда легче было подъехать, здесь можно было разбить парк и обеспечить дом водой. Фан не заменил верхний замок; две резиденции распределили функции между укреплённым центром власти и благоустроенным домом внизу.

Название связывает этот выбор с гораздо более ранней историей ландшафта. Мэрия Луссана и сообщение Академии Нима 1975 года рассказывают о галло-римском fanum — святилище у источника — и о найденной здесь статуе нимфы, ныне выставленной в здании мэрии. Эта версия хорошо согласуется с самим латинским словом fanum, означающим освящённое место, и с культом источников в римской Галлии. Однако доступного современного отчёта о раскопках, плана святилища или датирующего комплекса находок обнаружить не удалось. Рассказ Роже Шастанье, пересказанный академическим бюллетенем, включает смелые реконструкции о римских ветеранах и возникновении поселения; их нельзя принимать как установленные факты. Надёжнее сказать, что местная историография связывает топоним, источник и античную статую, но точный характер и положение святилища относительно нынешнего дома в проверенных материалах не установлены.

Такой предел знания важен и для происхождения самого Фана. Ни учредительного акта, ни строительных счетов, ни ранней описи, однозначно описывающей сохранившийся корпус, в открытом доступе не найдено. Следовательно, нельзя свести к одному числу три разные хронологические точки: первое известное употребление топонима Фан, первое документальное упоминание сеньориального дома у источника и датировку кладки нынешнего корпуса. Первая относится к истории места, вторая — к истории владения, третья требует анализа самого здания. Муниципальная хронология говорит, что д’Одиберы построили третий, более удобный замок примерно через полвека после резиденции конца XV века. Государственная база Mérimée, напротив, относит главную строительную кампанию Фана к XVII столетию. Эти сведения могут описывать разные этапы — первоначальный корпус и последующую перестройку фасада, — но без археологии здания это лишь возможное объяснение. Современный вид следует читать как результат ранненововременной истории, не выдавая предположение о нескольких фазах за доказанную последовательность.

Появление нижней резиденции связано с возвышением д’Одиберов. По муниципальному обзору, Маркеза де Баржак завещала владение внуку Жаку д’Одиберу; его потомки удерживали Луссан около трёх столетий и в XVII веке добились возведения сеньории в графство. Муниципальный исторический обзор относит строительство нижнего дома к следующему после верхнего замка поколению. При этом опубликованный самой мэрией маршрут по селению датирует Фан XVII веком, сближаясь с государственной карточкой. Документы расходятся даже внутри местного корпуса; ни один из них не предъявляет строительного контракта или счёта работ, который разрешал бы спор. XVI век остаётся местной атрибуцией, тогда как охранное досье фиксирует XVII век. Уверенно можно говорить о другом: владельцы сохранили замковый силуэт, но перенесли часть сеньориального быта к источнику и дороге.

Фан оказался удобен и тогда, когда владение вошло в более широкий династический мир. В 1700 году Мари-Габриэль д’Одибер, единственная дочь графа Жана д’Одибера, вышла за Генри Фиц-Джеймса, герцога Альбемарла, сына изгнанного английского короля Якова II; после его смерти она в 1707 году вступила в брак с Джоном Драммондом, герцогом Мелфортом. Карточка Monuments historiques сообщает, что потомки герцогов Мелфорт жили в Луссане до 1792 года, а Фан, вероятно, служил им летней резиденцией — более тенистой, чем сеньориальный дом в верхнем городе. Здесь природное преимущество получило социальное значение: вода и парк позволяли превратить владение в сезонный дом семьи, чьи титулы и связи выходили далеко за пределы Луссаненка.

Война при этом не дала Фану документированной новой фортификационной программы. В октябре 1703 года, во время войны камизаров, у подножия Луссана сражались отряды Жана Кавалье и королевские войска маркиза де Вержето. Но доступные источники не сообщают ни об осаде нижнего замка, ни о пробитых стенах, ни об артиллерийских перестройках. Это молчание нельзя превращать в доказательство полной безопасности, однако оно не позволяет приписать башням Фана конкретную боевую роль. На фоне религиозной войны резиденция сохраняла иной смысл: она обозначала присутствие владельца в имении, обеспечивала комфорт и демонстрировала статус через архитектуру, а оборонный центр по-прежнему находился на высоте.

Революция сменила не столько устройство дома, сколько социальный механизм владения. Имущество д’Одиберов было учтено как собственность эмигрантов и распродано. Муниципальная история датирует покупку Фана Теофилем Жидом 1795 годом; биография Шарля Жида, подготовленная Марком Пененом по семейным и архивным материалам, относит её к 1796-му. Расхождение в один год лучше оставить открытым до проверки акта продажи. Важно, что национализированная сеньориальная резиденция перешла к представителю местной протестантской элиты, участвовавшему в революционном управлении. Часто Теофиля называют прадедом Андре Жида, но изложенная Пененом генеалогия показывает более сложную связь: прямой предок писателя Танкред Жид был сыном брата Теофиля, Жан-Пьера. Замок вошёл в семейную память Жидов, не становясь доказанным местом жизни самого Андре.

План Фана прост и потому выразителен: вытянутый прямоугольный корпус, к которому примыкают три круглые угловые башни; северный угол, по формулировке государственного реестра, башни, по-видимому, никогда не имел. Такая асимметрия важнее привычного образа «четырёхбашенного замка», повторяемого в популярных описаниях. Если четвёртая башня не была утрачена, а отсутствовала изначально, композиция не являлась законченной схемой регулярной крепости. Круглые объёмы сохраняли узнаваемый язык сеньориального замка, однако между ними разворачивался фасад жилого дома. Здесь нет опубликованных данных о рве, барбакане, куртинах отдельного внешнего пояса или системе фланкирующего огня. Поэтому называть комплекс полноценной артиллерийской крепостью оснований нет.

Главный фасад объясняет характер резиденции точнее башен. Mérimée описывает нижний уровень через тосканский ордер, а следующий — через композитный; шесть каннелированных колонн несут капители, превращая плоскость стены в упорядоченную классическую композицию. На верхнем ярусе сохраняется окно с каменным переплётом. Ордерная система задаёт вертикальную иерархию: массивное основание, более разработанный парадный этаж, затем верхний жилой уровень под крышей. Для дома в гарриге это был архитектурный язык образованного владения, рассчитанный на приближение по дороге и на восприятие фасада, а не только на силуэт издалека. Именно здесь рассказ об «итальянском влиянии» получает материальное основание, хотя связывать конкретные детали с итальянскими поездками владельцев без документов нельзя.

Башни и классические колонны работают вместе, а не спорят друг с другом. Владельцу раннего Нового времени не требовалось полностью отказываться от знаков феодального положения, чтобы сделать дом светлее и удобнее. Круглые угловые объёмы придавали резиденции замковый ранг; регулярные окна и ордера сообщали о новом стандарте быта. Такая архитектура встречается в переходный период, когда укреплённый дом превращался в château в более широком французском смысле — одновременно усадьбу, административный центр имения и репрезентативное жилище. Фан особенно нагляден потому, что старый оборонительный полюс Луссана остался на плато: нижнему дому не приходилось изображать весь комплекс власти в одиночку.

Датировка отдельных элементов остаётся нерешённой. Охранная карточка, составленная в 1992 году, называет XVII век главной кампанией, но не объясняет, относится ли это к корпусу целиком, к ордерному фасаду или к перестройке более раннего здания. Местная версия о строительстве около 1550 года также не разделяет этапы. Без дендрохронологии перекрытий, анализа растворов, швов кладки и обмеров нельзя уверенно сказать, появились ли башни одновременно с фасадом, существовал ли первоначальный корпус XVI века и насколько глубоко дом изменили в следующем столетии. Современный облик допускает несколько фаз, но архитектурная добросовестность требует оставить их гипотезой.

Семья Жид использовала Фан как летнюю резиденцию до 1920 года, когда дом перешёл муниципалитету. В государственном реестре его назначением на момент охраны указана жандармерия, а отчёт Академии Нима 1975 года описывает физические последствия нового использования: большие салоны разделили перегородками на квартиры для жандармов и их семей, в парке появились служебные постройки для лошадей и транспорта. Эти вмешательства меняли внутреннее пространство сильнее, чем внешний силуэт. Они также показывают, почему нынешний интерьер нельзя автоматически принимать за планировку д’Одиберов или Мелфортов: даже там, где сохранились старые стены, функции помещений могли неоднократно переопределяться.

20 ноября 1972 года фасады и крыши Фана на кадастровом участке F 203 частично зарегистрировали как памятник истории Франции (inscrit au titre des monuments historiques). Это частичная охрана: юридический акт выделяет внешний облик, но не объявляет защищённым весь интерьер и парк. Такое решение соответствует тому, что государственное описание считает наиболее ценным и читаемым, — прямоугольному объёму, трём круглым башням и ордерному фасаду. Карточки государственной фототеки Mémoire документируют съёмку входного фасада Аленом Пейром в 1973 году и фасада со стороны дороги Жозетт Клие в 2001-м. Это отдельные этапы фиксации памятника; сами даты съёмок не датируют кладку или перестройки.

Муниципальный сайт и официальный туристический портал Гарда сообщают, что в 2010-х годах замок приспособили под квартиры; государственная карточка POP сохраняет указание на муниципальную собственность и жандармерию. Эти поля старого описания не следует принимать за подтверждение нынешнего владельца или использования. Открытый осмотр интерьеров не подтверждён: официальный туристический ресурс сообщает адрес, но не публикует расписания посещения интерьеров. Внутреннее пространство прошло через семейный дом, казённое жильё и современное жилое использование, поэтому внешний облик, доступный взгляду с дороги, сохраняет ранненововременный образ здания яснее, чем закрытая и многократно переделанная планировка.

Сегодня в Фане достоверно читаются ранненововременный жилой корпус, угловые башни и фасадная система, охраняемая с 1972 года. Средневековых укреплений на этом месте источники не подтверждают; античное святилище известно главным образом по местной историографии и статуе нимфы, а не по опубликованному плану раскопок; точная граница между XVI и XVII веками в кладке не установлена. Сохранившееся здание показывает, как менялся сеньориальный быт: власть Луссана перестала выражаться только высотой, стеной и трудностью подъёма. У источника возник дом, где дорога, прохлада и классический фасад стали такими же убедительными признаками положения владельца, как круглая башня.