Замок Флорак

Тот, кто идёт от Тарна вверх по долине Тарнона, попадает в один из естественных проходов через горную страну. Флорак — не крепость на перевале, а узел дорог у подножия перевалов. Через этот район проходили соляные пути с юга и скотопрогонные драйи, связывавшие зимние пастбища низменного Лангедока с летними выгонами Мон-Лозера и Коссов. Поэтому барония контролировала сообщение между севеннскими сланцевыми ущельями, плато Межан и ущельями Тарна ниже по течению. Среди владений Раймона д’Андюза фигурировали также Кастельбук и Монбрён на Тарне — опорные пункты у входа в ущелья.

Источник Пешер и отводивший его воду Виброн давали городу постоянный ресурс, независимый от паводков Тарнона, и одновременно формировали туфовую террасу, на которой встал замок. Учитель Ниль, составлявший в 1874 году школьную монографию коммуны, описывал постройку как стоящую «на скале, смешанной из туфа, кварца и гранита». Возвышение невелико, метры, а не десятки метров: оно не даёт господства над местностью, но поднимает здание над сырым дном долины и отделяет его от старой городской застройки.

Местная традиция относит первое упоминание «замка Флорака» к XII веку и приписывает его постройку Раймону д’Андюзу. Однако Раймон получил Флорак при разделе владений Пьера-Бермона VI после его смерти в 1215 году и принёс оммаж епископу Мендскому в июле 1219 года; датировка XII веком и имя этого владельца несовместимы. Надёжно документирована другая последовательность: около 1130 года монахи из Ла-Шез-Дьё основали во Флораке приорат, к XII веку вокруг церкви и вокруг замка сложились два скопления домов, разделённых Виброном, а с 1215–1219 годов Флорак фиксируется как одна из восьми бароний Жеводана в руках ветви дома Андюзов. Что стояло на туфовом бугре до этого — и стояло ли, — письменные источники не сообщают.

Существует и другая гипотеза о месте раннего замка. На вершине скалы Сент-Люси, господствующей над городом, сохранились скудные развалины, которые городская традиция связывает с первым замком Флорака; в старых текстах объект фигурирует под именем *Roca Forte*, а соседняя, более внушительная скала до сих пор называется Рошфор. Кадастровый план 1810 года фиксирует это место как отдельный участок — секцию B, парцеллу 794. Датировка IX веком, встречающаяся в муниципальном материале, не подкреплена опубликованными доказательствами, а школьные монографии 1862 и 1874 годов об этих руинах молчат. Ни на туфовом бугре, ни на скале Сент-Люси не проводилось опубликованных раскопок или археологического изучения кладок, поэтому местоположение замка баронов до XVII века остаётся открытым вопросом.

Раздел 1215 года превратил Флорак из окраины огромного андюзского комплекса в самостоятельное сеньориальное образование. Андюзы держали южные ворота Севенн на Гардоне и получили северный выход той же горной страны. Надёжно подтверждён оммаж Раймона епископу Мендскому, графу Жеводана, в 1219 году. После Альбигойских войн барония оказалась между властью епископа и расширявшимся королевским доменом; отдельный оммаж Амори де Монфору в 1224 году доступными источниками не подтверждается. Имя Андюзов бароны Флорака сохраняли вплоть до Гильома, умершего около 1378 года, хотя владение проходило и через женские линии: в 1267 году Понс VII де Монлор женился на Изабелле д’Андюз, дочери барона Бертрана, и в конце столетия действовал во Флораке именно он.

20 сентября 1291 года жители Флорака выкупили у сеньора свои «вольности» за 400 ливров. Хартия давала им право избирать двух консулов и ограничивала часть сеньориальных полномочий. Это была финансовая операция: барон обменял часть юрисдикции на деньги, а внутри города появился постоянный контрагент замка — консулат, распоряжавшийся укреплениями и податями.

Третьей силой оставался приорат Ла-Шез-Дьё на другом берегу Виброна. С XIII по XV век история Флорака описывается как соперничество приората и сеньора, разведённых по разные стороны ручья: церковь с кладбищем на одном берегу, замок на туфовом бугре на другом, между ними — вода и мосты. Замок в этой конфигурации не подавлял город с высоты, а контролировал одну из двух частей поселения.

В марте 1363 года рутьеры Столетней войны взяли и сожгли Флорак. В 1364 году город восстановил укрепления при поддержке Урбана V, папы авиньонского периода и уроженца соседнего Гризака; источники сообщают о 300 флоринах, предоставленных на стены. Город получил пояс крепостных стен с двенадцатью башнями и двумя воротами — Теронд на северо-западе и Андюзскими, они же Пешер, на юго-востоке. Имена части башен известны по схеме, воспроизведённой Феликсом Бюффьером: Глейз, Лютер, или Клаустр, Сен-Бернар, Рейналь, Мазуайе, Сент-Катрин, Мадлен и Фобюр. Судя по более позднему сообщению о втором поясе укреплений, включившем замок, в XIV веке сеньориальная резиденция оставалась вне городского периметра; это вывод из топографии источников, а не результат археологического обследования.

После пресечения линии Андюзов барония многократно меняла владельцев. В середине XV — середине XVI века ею распоряжались Пуатье-Валантинуа, затем титул «барона Флорака» носили Диана де Пуатье и Шарль де Валуа, герцог Ангулемский и граф д’Але, — владельцы, чья связь с городом была прежде всего доходной. В 1664 году Сипион де Гримоар, граф дю Рур и маркиз де Гризак, выкупил баронию и присоединил её к уже принадлежавшему ему Рандону. Дю Рур оставались последними баронами Флорака до Революции.

К середине XVI века Реформация прочно укоренилась во Флораке; первая реформатская община датируется 1560 годом. Город превратился во внутреннюю крепость конфессиональной войны. Приходская церковь была разрушена в 1561 году и заменена протестантским храмом, а укрепления в последующие десятилетия неоднократно разрушались и восстанавливались.

С 1622 года Флорак получил второй, более обширный пояс укреплений, который впервые включил не только старый город, но и предместья Пешер, Теронд и Фурниоль — и замок. Сеньориальный дом, прежде стоявший вне городских стен, стал элементом единой укреплённой системы, рассчитанной на противостояние королевской армии с артиллерией.

В 1629 году королевские войска взяли Флорак. По условиям «милости Але» укрепления протестантских городов Лангедока подлежали срытию: городские стены и феодальный замок были снесены по приказу короля, протестантский храм разрушили, а католическую церковь восстановили в 1634 году. Оборонительная функция резиденции на туфовом бугре завершилась административным решением, а не постепенным запустением.

Новое здание возвели в 1652 году — эту дату приводят муниципалитет и национальный парк; отдельные источники называют 1642 год, и разночтение остаётся неразрешённым. Строили на месте прежнего замка, но уже не крепость. Заказчик точно не установлен: барония перешла к дю Рурам только в 1664 году, поэтому Гримоары, вероятно, получили здание уже готовым. В начале XVIII века, во время войны камизаров, замок служил королевским властям административной опорой. В 1724 году отец Луврёлёй отмечал, что здание ещё находилось в хорошем состоянии.

Нынешний замок — компактный прямоугольный корпус с двумя круглыми угловыми башнями под коническими кровлями. Башни нельзя автоматически принимать за уцелевшие средневековые элементы: официальные и местные справки датируют корпус 1652 годом, а верхние части башен восстанавливали после их понижения в 1793-м. Их форма сохраняет визуальный язык феодальной резиденции, но оборонительная роль постройки источниками не подтверждается. Кладка XVII века опирается на неровное скальное основание, из-за чего нижние помещения частично погружены в массив бугра. При Старом порядке нижние залы служили соляным амбаром и, по данным истории тюрьмы, могли использоваться для временного заключения подсудных сеньориальной юстиции.

В 1793 году башни как символы феодализма «обезглавили» — срезали до уровня венчающего карниза корпуса. Учитель Атже в монографии 1862 года описывал замок, уже служивший тюрьмой, с башнями, пониженными до уровня здания. Его преемник Ниль в 1874 году уточнял, что революционные разрушения затронули только верхние части, позднее восстановленные. Нынешние конические кровли относятся к реставрации XIX века поверх усечённых объёмов, а не сохраняют силуэт XVII столетия без изменений.

В 1929 году пустовавшее здание арендовал депутат округа Шарль де Помаре. Он снёс большую стену старого периметра и пробил окна в западном фасаде. Глухая сторона стала жилой, а замок утратил последнюю выраженную границу с городской застройкой у Пале-де-Жюстис.

При приспособлении под администрацию национального парка в 1970-е годы задний фасад значительно переработали, а во дворе возвели два современных корпуса в традиционных формах. Общий силуэт — прямоугольник с двумя круглыми башнями под островерхими кровлями — сохранили сознательно. Сегодня башни, западные окна и дворовая застройка представляют разные этапы истории здания.

После Революции здание сперва использовали как казённый соляной склад, а затем нижние залы стали камерами. Между IV и VIII годами Республики отсюда бежали около десяти заключённых, что показывает, насколько плохо старые помещения соответствовали новой функции.

С 1810 года здесь действовала *maison d’arrêt et de correction*, хотя замок по-прежнему принадлежал жившему в Париже графу Гримоару дю Руру. Во время объезда 1813 года префект Гамо констатировал, что государство лишь снимает крайне ветхое здание, где содержатся три арестанта. Официальную покупку государство оформило в 1824 году; расхождение дат 1810 и 1824 в литературе относится к разным юридическим событиям. Тюремный режим оставил наиболее заметный физический след: небольшие окна с массивными железными решётками, вырезанные в камне имена заключённых и двери камер в башнях.

В 1818 году в тюрьме произошла вспышка тифа, занесённого заключённым из Мийо. За уход за четырнадцатью заболевшими и собственным мужем Французская академия в 1833 году присудила премию Монтиона Сюзанне Жераль, супруге тюремного смотрителя Гиро. К 1831 году ветхость здания снова угрожала безопасности и здоровью заключённых. В 1879 году комиссия Генерального совета департамента, в которую входил Теофиль Руссель, пришла к выводу, что организовать тюремную мастерскую невозможно: арестантов мало, все они земледельцы. Инспекция 1921 года зафиксировала 25 заключённых — пятнадцать мужчин и десять женщин, — двух надзирателей, лазарет и библиотеку из 92 томов при отсутствии организованного труда. Тюрьму закрыли в 1927 году.

После двух лет пустоты последовали аренда Помаре и перестройки, переход здания к Сберегательной кассе в 1940 году, использование под детскую колонию и постепенное запустение.

В официальных материалах Парка национального Севенн встречаются две даты приобретения замка — 1970 и 1973 годы; без документа о сделке точнее говорить о начале 1970-х. После реставрации здание стало административной резиденцией парка и выполняет эту функцию с 1976 года. Замок не является музеем: двор используют для отдельных мероприятий и посещений, но постоянный туристический и информационный центр парка работает в здании бывшего вокзала Флорака. Перед визитом следует проверять актуальную программу и режим доступа на официальном сайте парка.

Замок Флорака не охраняется как *monument historique*. В актуальных муниципальных документах охранная сервитута памятника истории в этой части коммуны относится к Maison de la Congrégation de la Présentation de Bourg-Saint-Andéol, классифицированной 21 января 1999 года; сам замок отдельно внесён в местный перечень наследия по градостроительному законодательству. Это иной режим, не равный государственной классификации. Включение более широкого культурного ландшафта «Косс и Севенны» в Список всемирного наследия ЮНЕСКО в 2011 году также не является индивидуальной охраной здания.

Массив корпуса и сводчатые нижние помещения относятся к 1652 году — либо, по менее распространённой версии, к 1642-му. Верхние части башен и кровли восстановлены в XIX веке после срезки 1793 года. Окна западного фасада и отсутствие прежней внешней стены связаны с работами 1929 года. Задний фасад и дворовые корпуса — с перестройкой 1970-х. Решётки восточного фасада и двери камер появились в тюремный период. В доступных публикациях ни одна видимая часть нынешнего корпуса не датирована Средневековьем; без археологического обследования это не исключает скрытых остатков в основании. О старой топографии напоминают также развалины на скале Сент-Люси, эспланада на месте засыпанных рвов и угловой дом Плане с круглой башней, которую местная традиция считает остатком стен XIV века у ворот Теронд.

Замок Флорака не был предметом опубликованного археологического исследования кладок. Основная местная литература — машинописная работа Робера Пужоля 1958 года и региональная энциклопедия Феликса Бюффьера; наиболее точные описания состояния здания дают школьные монографии 1862 и 1874 годов и тюремная документация департаментского архива. Поэтому вопрос о том, стояла ли крепость баронов на туфовом бугре или на скале над городом и что уцелело от неё в фундаментах постройки 1652 года, пока остаётся без ответа.