Замок Жикон

Со скального выступа просматриваются пути между речной равниной и внутренними районами правобережья. У подножия пересекались дороги к Баньоль-сюр-Сезу, Венежану, Сент-Этьен-де-Сору, Шюсклану и Кодоле. Долина Карминьян выводила к броду Форс-Маль через Сез. Южнее находился порт Кодоле у слияния Сеза и Роны. В Средние века такой пункт позволял наблюдать за движением между речным коридором и внутренними районами правобережья.

Сегодня подъём к руинам кажется прежде всего прогулочным маршрутом. В Средние века рельеф был частью обороны. Замковый комплекс занимал около 0,4 гектара. Верхние здания теснились на скале, а с севера к ней примыкал нижний двор на искусственной террасе. Для его устройства пришлось возвести мощную подпорную стену и засыпать пространство за ней. В кладке встречаются повторно использованные камни, вероятно происходившие из более раннего, пока не установленного сооружения. Южный склон настолько крут, что отдельные участки скалы могли быть дополнительно обработаны и облицованы. Исследовательница Шанталь Мегре допускала, что так создатели усиливали впечатление башнеподобного массива, однако это остаётся гипотезой, а не доказанным фактом. К замку вели несколько подходов. Нынешняя восточная дорога поднимается по мощёной рампе, но её верхняя часть была восстановлена достаточно свободно. Западная лестница также относится к новейшему этапу благоустройства. Лучше всего логику средневекового входа сохраняют остатки юго-восточного прохода: именно здесь архитектура заставляла посетителя менять направление и проходить через тесную контролируемую зону.

В исследованной Шанталь Мегре документальной цепочке Жикон впервые назван укреплённым местом в 1211 году: Филипп II Август подтвердил права епископа Юзеса и добавил к прежним пожалованиям castrum de Jocone. Это свидетельство уже о замке, а не только о поселении. Однако оригинал грамоты исследовательница не предъявляет: в местных архивах она указывает неполную копию и французский перевод, причём название Жикона находится именно в переводе. Пожалование Людовика VII 1156 года относится к предыстории этих прав; принимать его за установленную дату первого упоминания Жикона оснований недостаточно. Тем более ни один из актов сам по себе не датирует все сохранившиеся стены.

Архитектурная датировка старшего восточного комплекса — XII–начало XIII века — согласуется с упоминанием castrum, но получена другим способом: по строительным приёмам, бойницам, каминам и региональным сопоставлениям. Постройки могли существовать до 1211 года; год их закладки остаётся неизвестным. Такая разница между документом и кладкой важна и для более ранних сюжетов. Предположения об античном или кельтском укреплении нельзя доказывать одними повторно использованными камнями в подпорной стене. Они происходят из прежнего сооружения, но его эпоху и назначение исследование не устанавливает.

После договора в Мо — Париже 1229 года владения на этом участке Лангедока вошли в королевский домен и оказались в сфере сенешальства Бокер и Ним. Для истории Жикона это важный поворот. Сеньория оказалась непосредственно связана с короной, хотя источники не позволяют восстановить её гарнизон и повседневные военные задачи в XIII веке. Напротив лежали земли Священной Римской империи, а сама река была одновременно торговой артерией и границей юрисдикций. Права на Жикон были разделены между несколькими держателями. Мегре приводит документы о Гийоме де Карсане и кардинале Наполеоне Орсини, связанном также с Баньолем. В 1353 году подтверждена продажа замков Баньоль, Венежан, Жикон и других владений Гийому Роже, виконту Тюреннскому; продавцами названы Райнальдо и Джордано Орсини. Эти сведения не дают оснований распределить каждую башню между конкретными совладельцами. Зато они объясняют, почему королевское пожалование описывало права столь подробно: разрешение возвести дом-крепость действовало внутри сложившейся системы чужих владений и юрисдикций, а не на пустой территории.

Самый редкий для истории Жикона случай — здание, которое можно связать с конкретным письменным актом. В 1312 году король Филипп IV Красивый пожаловал Гийому де Сен-Жюсту права на сеньорию Жикон с правом высшего суда и разрешил за собственный счёт построить domus fortis, дом-крепость. Сооружение должно было оставаться «возвратным» королю: монарх сохранял право потребовать его для своих нужд. Из пожалования исключалась одна шестнадцатая доля островов Роны, которую Сен-Жюст держал от Бермона, сеньора Юзеса. Такая юридическая точность показывает, насколько сложной была мозаика прав на речной границе.

Старейшая различимая часть ансамбля находится на востоке и на плане Шанталь Мегре обозначается буквами A, B и C. Эти корпуса нельзя читать как отдельные самостоятельные здания: они образуют связанный узел вокруг входа, в котором жилая, хозяйственная и оборонительная функции переплетены. Корпус C включал несколько помещений. В одном из них находилась цистерна, а выше — зал длиной около двенадцати метров. Покрасневшие от огня камни позволяют предполагать пожар до перестройки: первоначальный дверной проём заложили, после чего устроили камин. Соседнее помещение, вероятно, служило кухней или хозяйственной комнатой; над очагом поднимался конический дымоход. Третья часть сложена грубее и, по всей видимости, тоже предназначалась для обслуживания жилого комплекса.

Выше расположен вытянутый корпус A размером приблизительно 25 на 9 метров — около 225 квадратных метров по внешнему контуру. Он занимал наиболее заметную южную кромку вершины. Его масштаб и положение явно демонстративны, поэтому его иногда хочется назвать донжоном. Но руины не дают достаточно данных для уверенного функционального определения: не восстановлены с достаточной уверенностью первоначальная организация верхних уровней и завершение стен. Корректнее говорить о крупном господском или представительском корпусе, возможно совмещавшем несколько функций.

Сектор B организовывал движение между входом и верхними помещениями. Путь здесь ломался зигзагом, двери могли запираться поперечными брусьями, а один из проходов был перекрыт сводом. Короткие бойницы с треугольными внутренними нишами позволяли контролировать приближение. Это не монументальная воротная башня позднего Средневековья, а компактная система последовательных препятствий, тесно встроенная в рельеф. Совокупность признаков — небольшая аккуратная кладка, сравнительно тонкие стены отдельных корпусов, высеченные в скале помещения, ранние формы бойниц и устройство каминов — позволяет датировать этот комплекс XII–началом XIII века. Такая датировка согласуется с первым письменным упоминанием, но не заменяет его: архитектурная типология даёт диапазон, а не календарную дату.

На западном краю скалы стоит самая выразительная вертикаль Жикона. Сохранившаяся стена башни поднимается примерно на 14–15 метров. В ней заметны отверстия от строительных лесов. Наружные размеры сооружения составляли около 7,2 на 4,15 метра, внутренние — лишь около 5 на 1,95 метра при толщине стен приблизительно 1,1 метра. Первый настил находился примерно в пяти метрах над основанием; верхний уровень был перекрыт цилиндрическим сводом и мог нести террасу. Такие пропорции плохо соответствуют представлению о просторном жилом донжоне. Внутри слишком тесно, оборонительные возможности ограничены, зато башня отлично видна со стороны Баньоль-сюр-Сеза и подчёркивает вход в комплекс. Мегре определяет её как башню-беффруа: вертикальный знак господского присутствия, наблюдательный пункт и элемент контроля над доступом. Её положение связывает вертикальный силуэт с конкретной стороной владений и западным входом.

Рядом располагалась западная входная башня размером приблизительно 11 на 5 метров. Её нижний уровень перекрывал цилиндрический свод; две бойницы контролировали подход. Верхняя часть, которую видит современный посетитель, в значительной степени реконструирована, поэтому использовать её детали для датировки средневекового здания нельзя. С королевским разрешением 1312 года убедительно соотносится северный корпус M. Его внешние размеры — около 7,6 на 14,2 метра, площадь по контуру — примерно 108 квадратных метров. Из-за стен толщиной 1,4–1,63 метра внутри оставалось около 50 квадратных метров. Здание поставлено на край искусственной террасы; его северный фасад продолжает вертикаль подпорной конструкции и выглядит почти как часть скального уступа.

Нижний, преимущественно хозяйственный уровень представлял собой единый высокий зал под цилиндрическим сводом. Под ним находилась цистерна размером приблизительно 3,2 на 3,8 метра; её объём реставраторы оценивали примерно в 40 кубических метров. Каналы собирали дождевую воду, а специальная ниша позволяла поднимать её наверх: сохранились углубление для блока, световая ниша и слив. Некоторые детали изменили во время реставрации, поэтому первоначальную систему приходится восстанавливать по ранним наблюдениям и остаткам кладки. В северной стене скрыта лестница шириной всего около 63 сантиметров. Её начало находилось более чем в двух метрах над полом нижнего зала и не просматривалось от входа. Два марша — на 13 и 21 ступень — вели к верхнему большому помещению. Такая организация одновременно экономила место и затрудняла захват верхнего уровня. Завершение здания и его оборонительные устройства утрачены, но сочетание массивных стен, цистерны, изолируемой лестницы и представительского зала полностью соответствует статусу небольшого укреплённого жилища королевского держателя.

Башня сегодня рассечена по вертикали. Местная традиция объясняет разрушение подкопом по приказу Людовика XIII в 1631 году. Однако опубликованного документа, подтверждающего эту историю, исследовательница не нашла. Небольшая полость в скале действительно существует, но у неё нет признаков цистерны, а связь с преднамеренным взрывом или подкопом не доказана. Наблюдаемое разрушение и предложенная для него дата остаются разными уровнями свидетельства. Позднесредневековая история комплекса изучена хуже его строительных фаз. Причины и последовательность утраты его функций источники проясняют лишь частично. Карта княжества Оранж и Конта-Венессена 1627 года уже не показывает Жикон как действующую крепость. На карте Кассини 1774–1775 годов обозначены лес и местность Жикон, но отсутствует условный знак замка. Кадастр Шюсклана 1824 года фиксирует руины, часовню, овчарню, ферму и колодец.

Серия карт позволяет проследить исчезновение замка из картографического изображения действующих укреплений, но не устанавливает причину его запустения. Тем более она не доказывает ни приказ о разрушении в 1631 году, ни полное отсутствие использования построек в другие годы. Кадастр XIX века показывает уже сельскохозяйственное окружение руин. Мегре отмечает, что камень отсюда продолжали брать ещё в 1970-е годы. Поэтому нынешние утраты нельзя автоматически считать следами одного штурма: после исчезновения военной функции здание разрушалось и разбиралось, а детали первоначальных проходов и перекрытий исчезали вместе с материалом.

В 1973 году комплекс приобрёл винодельческий кооператив Шюсклана. В 1985 году по его инициативе возникло общество Les Amis de Gicon, а с конца 1980-х начались расчистка и восстановительные работы. В программе Дней наследия Министерства культуры за 2020 год реставрация замка и часовни датирована периодом 1987–2006 годов. Именно этим усилиям руины обязаны нынешней доступностью и узнаваемым силуэтом. Но реставрация создала и методическую проблему. Первые работы проходили без полноценного археологического контроля. Когда Шанталь Мегре начала систематические осмотры в 1995 году, часть кладок уже была переложена или закрыта. Верх восточной рампы и этаж западной входной башни реконструировали достаточно свободно; отдельные детали цистерны также изменились. Поэтому современный облик нужно читать в два слоя: как средневековый памятник и как результат добровольческой реставрации конца XX века.

Исследование Мегре не было исчерпывающими раскопками, а точного топографического плана на момент публикации не существовало. Приводимые размеры приблизительны. Некоторые функции помещений определены по аналогиям, а не по находкам. Для чтения руин особенно важны опубликованные планы и сопоставление состояния до и после работ. Так, корпус A может напоминать ранний донжон, но доказательств недостаточно. Полость под западной башней может быть связана с разрушением, однако характер подкопа не установлен. Повторно использованные камни в террасе указывают на более раннее строительство, но не позволяют назвать его эпоху. Для честного рассказа о Жиконе эти оговорки столь же важны, как королевские грамоты и размеры стен.

Охранный статус следует отделять от самого факта сохранения и изучения руин. В 2000 году Мегре писала, что замок учтён археологически, но не имеет статуса classé. Это историческое сообщение нельзя без дополнительного акта переносить на сегодняшний день. Отдельную действующую карточку Mérimée для Жикона в Шюсклане при проверке найти не удалось; поэтому конкретная категория национальной охраны здесь не утверждается. Участие муниципалитета, кооператива и общества друзей памятника подтверждает современную заботу о комплексе, но само по себе не заменяет юридического решения о постановке под охрану.

Сохранившийся ансамбль образуют разновременные объёмы: восточный входной узел, большой южный корпус, хозяйственные помещения, западная башня-беффруа, входная башня и северный дом-крепость. Между ними рельеф постоянно меняет масштаб пространства. Узкий проход внезапно выводит на край плато; низкая дверь соседствует с панорамой Роны; цистерна показывает, как на вершине обеспечивали запас воды. Владельцем остаётся винодельческий кооператив. Доступ к руинам свободный и круглогодичный, но это открытый археологический объект на крутом рельефе, а не оборудованный музей. Перед поездкой разумно проверить актуальные местные сведения и погоду.