Замок Малавьей

Руины находятся в верхней части долины Салагу, там, где рельеф прорезан руслами Салагу и Линью. Вулканическая порода образует узкий вытянутый выступ, верхняя точка которого лежит примерно на отметке 373 метра над уровнем моря. Его западный край обрывается особенно круто, тогда как подход к верхней площадке возможен с восточной и южной сторон. Средневековые строители использовали эту асимметрию: уязвимый подход перекрыли воротами и несколькими участками стен, а обрыв включили в оборонный контур.

Главная башня занимает северо-западную, наиболее высокую часть скалы. Южнее лежит входной узел, а дальше к востоку гребень расширяется в террасы. Здесь региональный инвентарь отмечает множество разрушенных построек внутри многоугольной крепостной стены. План подчинён форме каменного основания: помещения, проходы и линии укреплений следуют за краями выступа, вместо того чтобы образовать правильный прямоугольник.

С вершины открывался обзор путей через верхнюю долину. Такая позиция позволяет предполагать наблюдение за движением между поселениями и соседними владениями, но точная хозяйственная роль замка остаётся неясной. В локальной историографии его связывали со старой дорогой Cami Ferrat и возможным сбором пошлины. Прямого документа о пошлине именно в Малавьей пока не найдено, поэтому география здесь говорит увереннее архивов.

Человек пользовался этой скалой задолго до Средневековья: местное исследование сообщает о присутствии на площадке в VI веке до н. э. Между этим ранним эпизодом и историей замка лежит большой временной разрыв. Древнее освоение вершины не означает, что крепость существовала здесь непрерывно или что видимые стены имеют античное происхождение.

В старой историографии биографию Малавьей начинали с формы Malvilar, отнесённой к 922 году. Региональная учётная карточка также воспроизводит эту дату, но тождество Malvilar и нынешнего места в Мерифоне не доказано. Похожее название ещё не устанавливает ни точную географию, ни существование укрепления.

Запись 1098 года точнее и одновременно осторожнее. В картулярии назван Deodatus de Mala Vetula — человек с именем или прозванием, связанным с местом. Слова castrum в этой формуле нет. Топонимист Фрэнк Хэмлин прямо пометил отождествление записи с Малавьей как сомнительное. В 1127 году появляется Ugo de Malavetula, но и это личное имя, а не описание стен или замкового устройства.

Первый твёрдый порог в доступной хронологии относится к XIII веку. По региональному инвентарю, в 1223 году Амальрик Нарбоннский передал замок Пьеру, епископу Лодева. Ещё выразительнее акт 1226 года: в оммаже Журдена де Malavetula перечислены «fortia et portalia et portalium claves» — укрепления, ворота и ключи от ворот. Эта короткая формула подтверждает действующий укреплённый вход, даже если документ не объясняет план всего комплекса.

Прямое выражение «castrum de Malavetula» уверенно фиксируется в 1346 году, причём вместе с юрисдикцией замка. Поэтому раннюю историю корректнее излагать ступенчато: имя, связанное с Malavetula, известно с конца XI — начала XII века; укреплённое место ясно выступает в документах XIII столетия; буквальное название castrum надёжно засвидетельствовано в XIV веке.

Современное толкование названия также расходится с привычной легендой. Филолог Пьер Касадо восстанавливает окситанскую форму Mala Vièla со значением «плохая» или «неудачная деревня». Латинский писец мог понять окситанское vièla, «деревня», как сходное vièlha, «старуха», и передать его словом vetula. Так письменная форма поддержала рассказ о злой старой женщине. В реконструкции Касадо название связано с поселением; исторического персонажа за образом старухи источники не обнаруживают.

Малавьей не принадлежал одному хозяину на всём протяжении своей истории. Акты XIII–XIV веков показывают сосеньорию — разделение прав между несколькими сеньорами. Над ними сохранялась связь с епископом Лодева, а доли и оммажи переходили между линиями Malavieille, Faugères и Clermont. Для такого владения список имён не равен последовательности единоличных собственников: один человек мог держать часть прав, другой — соседнюю долю или связанную юрисдикцию.

После передачи 1223 года документы 1226-го называют Журдена де Malavetula и Жана, сеньора Malavieille. Во второй половине XIII века и в начале XIV-го инвентарь перечисляет несколько оммажей представителей Faugères и Clermont. Эти записи показывают устойчивость замкового владения и его дробную структуру, но не сообщают, кто и как долго жил в главной башне.

В 1423 году в истории прав появляется Журден де Клермон по прозвищу Чёрный. В 1503 году доли связываются с Луи де Клермоном и Антуаном де Нарбонном из линии Faugères. Брак Франсуа де Clermont-Nigri и Клер де Lauzières в 1593 году продолжил наследственную историю владения. Ни один из этих эпизодов сам по себе не доказывает крупной перестройки замка или постоянного пребывания семьи на вершине.

Пограничное положение усиливало значение сосеньории. Малавьей находился в зоне соприкосновения владений и церковных территорий. Документы связывают его с воротами, ключами и юрисдикцией, а окружающая сеньория включала земли и население за пределами крепостной стены.

Самая заметная часть руин — южная стена главной башни высотой около 15 метров. По обмерам регионального инвентаря, башня была близка к квадрату со стороной чуть более девяти метров снаружи; толщина кладки у основания достигала примерно 1,3 метра. От одной стороны основания сохранился участок длиной около 6,8 метра. Эти размеры передают компактный, но тяжёлый объём, поставленный на самой высокой точке гребня.

В башне различимы три уровня. Два нижних перекрывали цилиндрические своды, ориентированные в разных направлениях: один по оси север–юг, другой — восток–запад. Верхний ярус был устроен иначе и позднее служил голубятней; об этом напоминают квадратные ниши в стене. Вторичное использование возникло уже после утраты первоначальной военной функции и не объясняет ранний план здания.

Кладка соединяет хорошо обработанный песчаник с местными породами. Песчаниковые блоки уложены рядами высотой примерно 21–28 сантиметров; рядом встречаются базальт и красноватый боксит, использованный в отдельных перемычках. Разница цвета и обработки помогает различать конструктивные детали даже там, где стены потеряли облицовку.

Археологическая программа DRAC описывает Малавьей термином tour maîtresse enchemisée: главная башня была охвачена дополнительной защитной стеной, словно помещена в тесную каменную оболочку. Примерно в трёх метрах к югу от неё проходит куртина — прямой участок крепостной стены — с двумя воротами. Один проём сильно разрушен, другой сохранил полуциркульную арку шириной около 1,4 метра, сложенную из двенадцати клинчатых камней серого песчаника.

За первой линией входа многоугольный участок стены заставлял поворачивать. Получался узкий ломаный проход: приблизиться к внутренней площадке по прямой было нельзя. Роже Ивер предполагал, что это была специально устроенная ловушка для нападавших. Руины уверенно подтверждают стеснённую схему движения, но не позволяют восстановить все действия защитников, поэтому военный сценарий остаётся интерпретацией.

В стенах сохранились бойницы для горизонтальной и направленной вниз стрельбы. Исследователи DRAC включают Малавьей в местную группу экспериментов с лучными бойницами. Подобные устройства в регионе часто относятся к периоду примерно 1150–1250 годов, однако общий диапазон не заменяет датировку каждого участка кладки. Основные видимые фазы комплекса обычно относят к XII–XIII векам; портал по форме считают не более ранним, чем XIII столетие.

Старое описание применяло к периметру выражение système bastionné, однако ранненовременные артиллерийские бастионы такой формулой не подтверждаются. План образуют куртины, башенные выступы, бойницы и ломаный вход. Эти элементы принадлежат средневековой крепостной архитектуре и должны рассматриваться в последовательности строительных фаз, без переноса на руины позднейшей бастионной терминологии.

Слово castrum в случае Малавьей обозначает больше, чем главную башню. К востоку и юго-востоку от неё внутри многоугольной линии стен лежат остатки многочисленных построек. По крепостному периметру располагались башни, разделённые промежутками примерно в 30 метров. На площадке также сохранилась цистерна — необходимый элемент для жизни на сухой высоте.

Формула 1346 года связывает castrum с его юрисдикцией. К середине XIV века источники позволяют уверенно говорить о поселении при замке. Дома занимали террасы ниже верхней башни, а стены охватывали жилую часть вместе с оборонными сооружениями. Точный рисунок улиц и границы застройки стёрты обрушениями и растительностью.

Локальное исследование приводит оценку около 200 жителей для сеньориальной территории. Это число нельзя переносить внутрь крепостного периметра: оно могло включать людей из окрестных земель и небольших поселений. Так же осторожно следует относиться к оценке площади более одного гектара. Без полного археологического плана важнее сам факт жилой застройки, чем эффектная, но пока приблизительная цифра.

Вертикальное устройство комплекса всё ещё читается. На вершине стояла главная башня с отдельной защитой; ниже вход контролировали две линии стен; дальше тянулись дома и хозяйственные помещения. Цистерна поддерживала повседневную жизнь, а башни по периметру прикрывали доступные участки склона. Так природный гребень превратился в поселение, где оборона и быт занимали разные уровни одной площадки.

Когда именно жители оставили укреплённое поселение, неизвестно. В позднем Средневековье и начале Нового времени документы продолжали называть замок, юрисдикцию и держателей прав, но присутствие сеньоров в верхней резиденции проследить нельзя. Перемещение людей в соседние селения и к более удобным землям долины, вероятно, шло постепенно.

К 1627 году комплекс уже описывали как необитаемые руины, хотя одна из башен ещё сохраняла кровлю. Права на них связывали с двумя несовершеннолетними сыновьями Дельфины де Монфокон, виконтессы дю Боск. Земельная и налоговая опись, или compoix, 1665 года прямо говорит о замке, руинах зданий, сельской усадьбе и юрисдикции. К этому времени прежний castrum перестал быть действующим центром на скале.

Причина запустения не установлена. Региональный инвентарь не подтверждает разрушение в ходе Религиозных войн. Муниципальная история перечисляет другие возможные факторы: эпидемию 1620 года, более спокойную обстановку, неудобство жизни на высоте и притяжение плодородной долины. Ни одна из этих версий не подкреплена документом, который объяснял бы оставление одной датой или одним событием.

Внизу существовала более поздняя métairie — сельская усадьба — и резиденция, связанная с именем Malavieille. Её нельзя принимать за средневековый замок: compoix 1667 года описывает дом, овчарню, двор, сад и луг в хозяйственном владении. Верхние руины и долинный домен разделяют название, но относятся к разным типам построек и разным условиям жизни.

После запустения за скалой закрепилось позднее местное имя Le Castellas. 7 октября 1879 года Альбер Фабр зарисовал высокую руину и комплекс с арочным проёмом. На его листе уже узнаётся нынешняя композиция: вертикаль главной стены, неровная линия камня и открытая площадка, где отдельные части прежнего поселения распались на фрагменты.

Региональный инвентарь указывает коммуну как собственника руин и оценивает их состояние как плохое и уязвимое. При этом учётная запись Inventaire général не означает индивидуального статуса Monument historique. Отдельного акта о classement или inscription для Château de Malavieille в проверенных государственных данных не выявлено; охрану ландшафта Салагу также нельзя автоматически переносить на каждую стену замка.

В 2011 году муниципалитет заказал архитектору наследия Фредерику Фиоре диагностику состояния комплекса. Специалисты отметили вымывание раствора из швов и нестабильность отдельных камней. После обследования проводились работы по укреплению главной башни и ближайших остатков входа. Их задачей была стабилизация кладки, а не восстановление утраченного здания.

К Castellas можно подойти, соблюдая местные указания, однако подниматься на стены и заходить в башню нельзя. Муниципалитет просит не передвигать камни, держаться подальше от обрывов, не разводить огонь и беречь растительность. Перед прогулкой стоит проверить актуальные знаки: хрупкая кладка и состояние тропы могут потребовать новых ограничений.

Дальний вид показывает, почему башня заняла именно эту вершину и как базальтовая скала заменяла часть крепостной стены. Ближе раскрывается другая последовательность: высокая кладка главной башни, поворот между воротами, цистерна, многоугольный периметр и рассыпанные по террасам основания домов. Эти остатки сохраняют планировку места даже там, где отдельные здания уже невозможно восстановить.