Замок Солье-де-Клару: Средневековье, придуманное в XIX веке

Ласаль лежит в южных Севеннах, в узкой долине Саландренки. Поселение вытянуто почти на два километра вдоль одной основной улицы. От неё к реке спускаются переулки и проходы; выше по склонам рассеяны mas — сельские усадьбы с жилыми и хозяйственными помещениями. Солье находится на холмах севернее центра. Его можно увидеть с дороги к Сент-Круа-де-Кадерль, над речной полосой и старой застройкой.

Ландшафтный атлас Национального парка Севенны относит эту местность к долинам «серров» и «валатов» — гребней и врезанных между ними ложбин. На склонах заметны террасы, а у воды остаются следы хозяйства, связывавшего поля, сады и мастерские. Отводные каналы снабжали водой луга, мельницы и шелкопрядильни. Та же река при севеннских ливнях приносила разрушительные паводки. Поздние башни Солье поднялись над долиной, которую задолго до них обустроили земледельцы и ремесленники.

Региональный портал Cévennes датирует предшествующий замку mas XV веком. Два названных в описании старых элемента — стрельчатая дверь и окно с каменными средником и поперечиной — позволяют представить прежний дом лишь в общих чертах. Их недостаточно, чтобы восстановить его первоначальный объём или считать усадьбу средневековой крепостью.

Само название также не обязательно связано с укреплением. В севеннской ономастике слово solièr обсуждают в связи с верхним этажом или сеновалом; сходные названия носили другие сельские дома. Происхождение именно этого Солье остаётся неустановленным. Расширенное имя Solier de Clarou помогает отличать его от одноимённых владений в регионе.

Поворот в истории владения связан с браком. Рауль де Казенов, родившийся в Лионе в 1833 году, в июне 1859-го женился в расположенном неподалёку замке Кальвиак на Люси Дюма де Марвей. Она была дочерью мэра Ласаля Анри Мориса Дюма де Марвей и Луизы дез Ур де Кальвиак. Предки Казеновов происходили из окрестностей Андуза; после отмены Нантского эдикта семья пережила протестантскую эмиграцию. Через этот союз одна из её ветвей вновь тесно связала свою жизнь с Севеннами.

Семейная история «Quatre siècles», изданная Артуром де Казеновом в 1908 году, объясняет покупку земель близостью Кальвиака. Сначала супруги приобрели Рувейроль и Тренталь, затем Солье. Автор отмечает и положение нового владения, и личное участие его хозяина, ставшего собственным архитектором. В этой последовательности покупок нынешний замок оказывается завершением постепенно собранного загородного имения.

Рауль занимался историей и искусством, собирал книги и картины, участвовал в работе научных обществ и комиссии Старого Лиона. Исторические формы были ему хорошо знакомы. Семейное свидетельство об участии владельца в архитектуре Солье особенно интересно на фоне этих занятий, хотя подробности проектирования и строительства остаются неизвестными.

Возникновение резиденции часто связывают с шелковым процветанием Ласаля. Промышленный подъём действительно изменил долину, но прямых оснований называть Рауля шелковым магнатом нет. Государственный Инвентарь позволяет проследить отдельную местную историю: первый цех Амеде и Жюстена Верне появился в 1852 году в переоборудованном сельском здании, новый корпус был объявлен построенным в 1862-м, а в 1899-м отмечен как выведенный из эксплуатации. Солье приобрёл свой новый облик в долине с развитой шелковой промышленностью; источник личного состояния его владельца этим ещё не объясняется.

Ассоциация Vieilles Maisons Françaises датирует большую перестройку 1885–1890 годами. С именем её автора возникает расхождение: современная заметка называет Роже де Казенова, тогда как семейная книга связывает роль владельца-архитектора с Раулем. В той же книге указано, что его сын Роже родился в октябре 1876 года. В начале названного периода ему было всего восемь или девять лет. Поэтому свидетельство в пользу Рауля выглядит убедительнее; точные даты работ пока следует принимать как датировку VMF.

Композиция нового Солье строится вокруг вертикалей. Над вытянутым жилым корпусом поднимается широкая квадратная башня с высокой четырёхскатной кровлей; ей отвечают более узкие башенные объёмы с крутыми крышами. Под кровлей выступает верхний этаж на каменных консолях. Его завершение напоминает машикули — отверстия в полу выступающей галереи, через которые в крепостях обстреливали подножие стен. Здесь этот мотив служит частью неосредневекового облика жилого дома. Парные окна и каменные переплёты поддерживают средневековый образ, а большие проёмы оставляют жилому дому свет и обзор долины.

Местное определение «стиль Вальтера Скотта» передаёт романтический характер этой архитектуры. Это название настроения, а не строгой системы строительных приёмов. Исследователи замков Окситании описывают похожую моду как «кастеллизацию» усадьбы: к жилому дому добавляли башни, угловые башенки, островерхие кровли и зубцы. Неоготика соседствовала с мотивами французского Ренессанса и английской архитектуры. Солье можно рассматривать в этом широком круге поздних резиденций, сочетавших современное жильё с узнаваемыми знаками старого замка.

У реки фабричные фасады выстраивались длинными рядами окон, освещавших рабочие помещения. Над ними Солье дробил горизонт башнями и кровлями. Обе картины принадлежат XIX веку: внизу — промышленная застройка, на склоне — частная резиденция, обращённая к образам прошлого.

Замковый силуэт Солье легко принять за результат многовекового укрепления. Однако его наиболее заметные башенные формы относятся к перестройке жилой усадьбы. Нет достаточных оснований связывать их с осадой, гарнизоном или обороной подступов к Ласалю. Устройство средневековой крепости нельзя восстановить по одному декоративному венцу и узким проёмам.

Зато старые дверь и окно возвращают внимание к предшествующему дому. Как именно они вошли в перестройку — остались на месте или были заново включены в фасад, — доступные описания не объясняют. Эта неопределённость не делает их менее интересными: рядом с новыми башнями они напоминают о сельской усадьбе, существовавшей до романтического замка.

Положение на склоне усиливает впечатление от архитектуры. Из долины дом виден как цельный знак замка; ближе взгляд различает жилой корпус и отдельные исторические мотивы. Такая смена масштаба составляет важную часть образа Солье. Большие кровли собирают разновысокие объёмы, а окна и башенные завершения дают глазу детали, которые издали сливаются в силуэт.

Солье-де-Клару остаётся частным владением семьи Казенов. Свободного доступа сюда нет; местное описание предлагает смотреть на дом с дороги к Сент-Круа-де-Кадерль. Отсюда виден прежде всего результат перестройки XIX века. Внутренняя планировка и соединение старого дома с новыми корпусами не получили подробного освещения в доступных публикациях.

Не следует путать эту резиденцию с Château et domaine du Solier в Сен-Илер-де-Лави, в департаменте Лозер. Государственная запись о пожаре 1704 года и охране исторического памятника с 1999-го относится к тому, другому замку. Для Солье-де-Клару в Ласале подтверждённой аналогичной записи в использованных материалах нет.

С дороги сначала замечаешь высокие кровли, затем башни и жилой корпус. Два старых проёма остаются гораздо менее заметной частью истории. Именно сочетание этих масштабов делает Солье выразительным: небольшие следы прежней усадьбы сохраняются внутри большого архитектурного жеста конца XIX века. Покупки Рауля, о которых рассказала семейная книга, связали соседние участки в одно имение; перестройка сделала Солье его самым заметным зданием.