Королевский замок Коллиура

Коллиур находится во Франции, в департаменте Восточные Пиренеи современной Окситании. Его гавани связывали средиземноморские пути с дорогами через Пиренеи. Здесь массив Альбер — восточное окончание Пиренеев — спускается к Средиземному морю, оставляя между склонами несколько небольших бухт. Скальный мыс в центре залива позволял одновременно наблюдать северную и южную гавани. Морские суда могли переждать здесь непогоду, высадить людей и грузы, а затем направить их к равнине Руссильона или через пограничные проходы в Каталонию. В Средние века значение этого места определялось возможностью соединить морское снабжение с контролем над сухопутным входом в Руссильон. Сигнальные пункты на окружающих высотах расширяли поле наблюдения за пределы самой бухты.

Археологические находки показывают, что мыс был занят уже в VI веке до н. э. Связывать это поселение с упомянутой античными авторами Пиреной можно лишь предположительно: такая идентификация остаётся гипотезой, а не установленным названием Коллиура. Надёжнее позднеантичная и раннесредневековая письменная традиция. В рассказе Юлиана Толедского о подавлении мятежа герцога Павла говорится, что в 673 году вестготский король Вамба овладел castrum Caucoliberi. Латинское castrum здесь следует понимать как укреплённое поселение, а не как доказательство существования нынешнего замка. Государственная карточка памятника относит первое упоминание к тому же походу, хотя приводит дату 672; современная ведомственная публикация следует датировке 673 года. Это расхождение не меняет существа свидетельства: источник говорит о защищённом населённом пункте, но не позволяет восстановить его стены.

Следующий документальный слой также относится прежде всего к территории. Грамота короля Лотаря от 9 июля 981 года передавала графу Госфреду I область, называемую Caucoliberi, вместе с Баньюльсом и пустующими прибрежными землями. Ведомственная история замка трактует акт как распоряжение укрепить место, однако текстовая традиция грамоты надёжнее свидетельствует о королевской передаче владения; превращать её без оговорок в дату строительства сохранившейся крепости нельзя. Между 1190 и 1205 годами документы вновь называют коллиурский castrum. Только акты 1205 и 1207 годов удостоверяют присутствие Пере II Арагонского в его castellum — уже в замке. Таким образом, первое известие об укреплённом Коллиуре, первое прямое упоминание замка и датировка нынешних построек принадлежат трём различным историческим горизонтам.

После пресечения независимой графской линии Руссильон в 1172 году перешёл к Арагонской короне. Права внутри Коллиура при этом оставались раздробленными: источники упоминают местную сеньориальную семью, а облик раннего укрепления скрыт позднейшими стенами. Нуньо Санчес, управлявший Руссильоном и Серданью с 1212 года, распорядился об устройстве порта у замка в 1214-м. Связь между гаванью и резиденцией стала прямой: владелец контролировал не один мыс, а движение людей, кораблей и товаров. После смерти Нуньо Санчеса в 1241 году его владения вернулись короне. Дальнейшие работы известны по документам, а сохранившееся ядро археологи связывают прежде всего с концом XIII — началом XIV века.

Работы 1242 и 1272 годов предшествовали созданию королевства Майорка, но подготовили замок к новой роли. Когда Жауме I разделил владения, Руссильон, Серданья, Балеарские острова и Монпелье образовали в 1276 году наследство его младшего сына Жауме II. Получившееся государство было географически разорванным: островная столица, материковые графства и владения севернее Пиренеев сообщались по морю. Коллиур оказался одним из узлов, соединявших эти части. Королевская резиденция над рейдом служила местом пребывания двора во время поездок, пунктом управления портом и видимым знаком власти династии в Руссильоне.

Эта функция объясняет характер перестройки конца XIII — начала XIV века. На скале сложился компактный комплекс с жилыми корпусами, двором и оборонительными башнями. Он позволял правителю жить внутри контролируемого портового пространства и при необходимости укрываться за стенами. Датировка имеет принципиальное значение: старая литература нередко связывала отдельные сохранившиеся объёмы с более ранними сеньорами, тогда как исследование кладки и строительной последовательности, начатое после археологической диагностики 2012 года, яснее выявило поздний XIII и начало XIV века как основную фазу королевского ядра. Археологи при этом подчёркивают, что средневековая организация ансамбля до конца не восстановлена и многие прежние интерпретации нуждаются в пересмотре.

Верность замка была важна потому, что королевство Майорка существовало рядом с более могущественной Арагонской короной и оставалось с ней связано вассальными обязательствами. Во время франко-арагонской войны 1285 года гарнизон Коллиура поддержал Жауме II Майоркского: по ведомственной истории, арбалетчик со стен выстрелил в арагонского короля Пере III, после чего отступавшие арагонцы сожгли предместья и суда. Этот эпизод показывает уязвимость портового города: замок мог удерживать мыс, но население и корабли вокруг него оставались доступными для разорения.

Политическое равновесие прекратилось при Пере IV Арагонском. В 1343 году он начал войну за возвращение майоркских владений, а летом 1344-го Жауме III утратил Руссильон. После включения Коллиура в Арагонскую корону укрепление перестало быть одной из резиденций отдельной династии и стало инструментом удержания отвоёванной территории. Новая власть сразу изменила пространство: вокруг старого ядра выкопали ров, западнее расчистили большую нижнюю площадку, а жилую застройку отодвинули за новую стену с башнями. Нынешняя площадь Плас-д’Арм занимает именно эту расширенную зону. Военный двор начал вытеснять город с мыса задолго до инженеров Людовика XIV.

Вход на расширенную территорию проходил через башню-ворота. В 1454 году по распоряжению Альфонсо V перед ней построили барбакан — вынесенное перед воротами укрепление, усиливавшее сухопутный фронт. Решение показывает, где ожидали нападения: отвесные участки над морем сами ограничивали подход, тогда как плато со стороны города требовало нескольких последовательных преград. Замок всё ещё сохранял средневековую вертикаль стен и башен, но развитие огнестрельного оружия вскоре заставило отказаться от одной лишь глубины ворот и высоты куртин — участков стены между башнями.

Средневековое ядро представляло собой прямоугольник приблизительно 33 на 21 метр, ориентированный с востока на запад. Южную сторону занимал Г-образный ряд построек, поставленных над скальным обрывом. От главной квадратной башни на востоке — традиционно называемой «донжоном», хотя её точная первоначальная функция продолжает уточняться, — корпуса тянулись к западной башне, прикрывавшей вход с подъёмной решёткой. Внутри оставался тесный почётный двор. Другие корпуса могли замыкать его с севера и запада, но позднейшие рвы, казармы и укрепления сильно нарушили этот фронт.

Такой план объединял жильё и оборону. Южный ряд корпусов использовал край скалы как основание и естественную преграду; башня у входа контролировала переход из верхнего города во двор; главная башня господствовала над портовой стороной. Вероятный спуск к морю со стороны порта д’Амон давал возможность поддерживать сообщение с судами, даже если сухопутные подходы оказывались опасны. Вместе с тем крепость не была отделена от поселения пустым пространством. Чтобы войти со стороны суши, следовало пройти через ville haute — верхний город, располагавшийся на нынешней площади Плас-д’Арм. Жилые кварталы непосредственно примыкали к резиденции.

Арагонские работы после 1344 года нарушили эту связь. Ров, окруживший старое ядро, физически отделил королевский комплекс; позднее его засыпали, и современный проход у основания главной башни маскирует первоначальную логику преграды. Расширенная западная площадка стала военным двором, а новая линия стен поглотила часть жилого пространства. Барбакан 1454 года заставлял наступающего задержаться перед башней-воротами и подставлял его под огонь с нескольких направлений. Средневековая крепость теперь состояла из вложенных зон: старой резиденции, рва, нижнего двора и внешнего входного узла.

Современный посетитель видит эти элементы через оболочку последующих столетий. Археологическое изучение северной фоссебреи — низкой внешней линии обороны перед главным укреплением, — западной куртины и средневекового ядра показало, насколько опасно датировать стены по общему впечатлению. Ремонты, повторное использование кладки и реставрации стирают границы между фазами. Внутри поздних укреплений сохраняются замурованные проходы и части более ранних фасадов; прежние ворота, обращённые к морю и украшенные щитом с арагонскими полосами, оказались под поздней фоссебреей и сейчас недоступны публике. Видимый ансамбль нельзя читать как единый проект.

Раскопки 2017 года выявили под двором мощные древние стены и проход, которые исследователи предположительно связывают с позднеантичным укреплённым поселением. Часть этих конструкций могла послужить основанием средневековых корпусов. Во рву обнаружили опоры моста и слой бытовых отходов конца XIV — второй половины XVI века: испанскую и итальянскую посуду, стекло, монеты, металлические предметы и кости животных. Так к истории стен добавляются свидетельства повседневной жизни гарнизона.

Французская оккупация Руссильона в 1462–1493 годах пришлась на время, когда пушки уже меняли устройство крепостей. Около 1465 года у подножия главной башни со стороны моря появился moineau d’artillerie — низкая артиллерийская позиция, позволявшая обстреливать подходы к обеим бухтам. Сам термин обозначал защищённое сооружение для настильного огня у основания обороны. Это была иная логика, чем у высокой средневековой башни: важными становились низкая траектория выстрела, широкий сектор наведения и способность кладки переносить попадания.

После возвращения Руссильона Арагону Католические короли, а затем Карл V и Филипп II продолжили перестройку. Морской артиллерийский узел приобрёл форму шестигранного бастиона. Сухопутный фронт расширили за счёт верхнего города; средневековую стену поглотил массивный вал с округлённой верхней частью. Около 1505 года южный конец линии закрыла артиллерийская башня, направленная к порту д’Аваль. В центре возник сводчатый барбакан, северный сектор усилила казематированная позиция, вдоль площади разместились казармы. Исследования бастионов выявили неизвестное ранее сооружение XVI века, скрытое последующими работами. Крепость развивалась не путём полной замены старого новым: каждый этап охватывал, утолщал и частично прятал предыдущий.

Военное значение Коллиура в испанской системе определялось снабжением Руссильона. По морю можно было доставить помощь к Перпиньяну, не проводя её через пиренейские перевалы. Поэтому французская кампания 1642 года была направлена не только против отдельного гарнизона. Армия герцога де Ла Мейере при поддержке флота осаждала Коллиур с 16 марта; крепость капитулировала 13 апреля. Потеря порта лишила Перпиньян морской тыловой базы, и столица Руссильона сдалась в сентябре. Здесь связь между географией и политикой особенно ясна: овладение каменным мысом перекрывало коммуникационную систему всей провинции.

Пиренейский мир 1659 года закрепил Руссильон за Францией и снова изменил направление обороны. Испанская база снабжения превратилась во французский пограничный пункт, обращённый к прежним владельцам. С 1669 года инженеры Людовика XIV, работавшие под руководством Вобана, усиливали северную и сухопутную стороны. Два небольших бастиона и соединяющая их фоссебрея прикрыли новый вход со стороны города. Перед старым барбаканом появились ещё два бастиона и крупный равелин — отдельное укрепление перед основным фронтом, отделённое рвом; перед нею расчистили почти гектар гласиса — открытого пологого склона, по которому атакующие не могли приблизиться незаметно.

Цена этого пространства была городской. В 1671–1673 годах ради секторов обстрела и новых укреплений снесли более ста домов, госпиталь, городскую ратушу и средневековую церковь. Верхний город исчез окончательно, а жители сосредоточились в прибрежных предместьях. За три столетия отношение замка к Коллиуру перевернулось: резиденция, стоявшая внутри поселения, стала закрытой военной зоной, отделившейся от него рвами, валами и гласисом. Бастионная цитадель сохранила средневековое ядро именно потому, что включила его в более массивную систему, но уничтожила городской контекст, для контроля над которым оно возникло.

К концу XVIII и в XIX веке значение старой цитадели уменьшилось. Во время войны Французской республики с Испанией испанские войска заняли Коллиур 27 декабря 1793 года, а в мае 1794-го армия генерала Дюгомье вернула его Франции. Кампания показала пределы укреплений, зажатых внутри бухты и простреливаемых с окружающих высот. Военные сооружения начали переносить на гребни и к соседним местам возможной высадки; глубоководный Порт-Вандр вытеснял Коллиур как гавань. Ландшафт, когда-то обеспечивший замку значение, теперь ограничивал его возможности.

Сохранившийся комплекс следует читать от центра к внешним оболочкам. К периоду королей Майорки относятся главное прямоугольное ядро, часть южных корпусов, главная башня и средневековая система двора и входа, хотя отдельные участки неоднократно ремонтировались. Западная площадь, башня-ворота и остатки барбакана отражают арагонское расширение XIV–XV веков. Низкие артиллерийские позиции, казематы и поглощённые толщей валов куртины принадлежат французским и испанским работам конца XV–XVI века. Бастионы, фоссебреи, равелин и гласис определяют облик французской цитадели конца XVII столетия. Нынешняя цельность массива является результатом наложения этих систем, а не их одновременного строительства.

Исследования последних лет сделали эту многослойность более различимой. После диагностических работ 2012 года археологи департамента и специалисты по изучению построек сопоставляли шурфы, кладку, старые планы и архивные сведения. Работы в почётном дворе, на площади, в северной фоссебрее и бастионах уточнили средневековую последовательность и обнаружили сооружения, прежде скрытые поздними валами. Исследователи подчёркивают, что ранние реставрации сами стали частью памятника: заменённый камень и восстановленные поверхности местами трудно отделить от исторической кладки без специального анализа.

В XX веке военная изоляция получила новое, репрессивное содержание. В 1939 году, после исхода республиканцев из Испании, в замке организовали дисциплинарный лагерь примерно для тысячи интернированных, сочтённых властями опасными. Затем цитадель использовали как транзитный лагерь; при режиме Виши через неё проходили люди, предназначенные к отправке в Северную Африку. Эти эпизоды не являются внешним приложением к истории архитектуры: казарменная структура, замкнутый периметр и отделённость от города позволили приспособить бывшую крепость к системе заключения.

Замок с оборонительными сооружениями и укреплёнными склонами рвов — эскарпами и контрэскарпами был классифицирован как исторический памятник 14 ноября 1922 года; гласис перед равелином получил охрану 27 января 1934-го. В 1952 году государство передало комплекс департаменту Восточные Пиренеи, который остаётся его владельцем и отвечает за сохранение, исследования и доступ посетителей. Памятник открыт для публики, но часть средневековых элементов, включая погребённые или встроенные в поздние укрепления проходы, можно понять только по результатам археологии.

Сравнение тесного средневекового двора с внешними укреплениями помогает увидеть, как менялись задачи замка. Скальный мыс сначала позволил укреплённому поселению контролировать бухты; короли Майорки превратили его в резиденцию внутри связанного морем государства; Арагонская корона отделила замок от города рвом и военным двором; артиллерия потребовала низких огневых позиций и толстых валов; французская граница вызвала строительство бастионов и расчистку гласиса. Переход от двора к бастионам и дальше к бывшему гласису позволяет проследить это расширение на месте: военная территория постепенно заняла почти весь мыс.