Башня Филиппа Красивого: королевский пост у Авиньонского моста

Tour Philippe-le-Bel находится в Вильнёв-лез-Авиньоне, в департаменте Гар региона Окситания, на юге Франции. Башня стоит на правом, западном, берегу Роны, на известняковом выступе примерно в восьми метрах над меженным — низким сезонным — уровнем реки. В Средние века к этому выступу подходил мост Сен-Бенезе. У его выхода дорога раздваивалась: один путь уходил в глубь французского берега, в сторону Ле-Зангль и старой дороги на Ним, другой — к Вильнёву. Внизу проходила дорога к порту. Рядом находился старый порт. Здесь сходились речная пристань, береговая дорога и мостовой переход — место, где королевские люди могли наблюдать за проходом и контролировать подступы. При этом Бернар Сурния не находит свидетельств взимания здесь мостовой пошлины после середины XIII века; торговое движение он связывает прежде всего с паромами. До 1226 года на западной голове моста уже существовало входное укрепление, но его устройство остаётся неясным. Надёжная история нынешнего комплекса начинается не с легендарной башни XII века, а с документов конца XIII столетия.

Средневековый мост пересекал не единое спокойное русло. Рона дробилась на рукава, огибала острова и регулярно меняла берега; длинная каменная переправа опиралась на участки разной геологии и постоянно требовала ремонта. Поэтому выражение «голова моста» обозначало целый участок инфраструктуры: последнюю арку, насыпь, ворота, подходы и место, где дорога вновь становилась сухопутной. Скальный выступ давал французской стороне твёрдое основание и высоту над паводком, но одновременно сжимал движение в узкий коридор. Расположение башни было ответом на форму берега: она не парила над абстрактной границей, а стояла там, где путешественник замедлялся после длинного перехода и должен был выбрать дорогу. Топография заранее подсказывала власти, где поставить дверь.

В 1292 году Филипп IV и аббат Сен-Андре заключили договор париажа — соглашение о совместной власти над территорией. Корона получала опору на берегу Роны, аббатство — сильного светского партнёра, а у старого порта предусматривалось укрепление. Из этого соглашения выросла королевская бастида Вильнёв-Сен-Андре. Важно не переносить на 1292 год привычный вид форта Сен-Андре на вершине холма: его нынешние стены в основном относятся к 1360-м. Первой материальной декларацией нового порядка стала именно позиция у моста. Король обозначал границу там, где она ежедневно превращалась в практику: в проходе людей и посланий. Каменная башня фиксировала не линию на карте, а право решать, кто и на каких условиях покидает мост.

На противоположном берегу в это время ещё не существовало папской столицы в позднейшем смысле. Авиньон принадлежал анжуйской династии, а покровителем города был Карл II, король Сицилии и граф Прованса. Папский двор поселился здесь только в 1309 году; сам город был куплен папой Климентом VI у неаполитанской короны в 1348-м. Такое уточнение меняет смысл ранней башни. Она не строилась как театральный вызов Папскому дворцу, которого тогда не было. Первоначальный конфликт шёл за землю у западного конца моста, юрисдикцию над берегом и право укреплять проход. Позднее, когда Авиньон стал центром латинского христианства, уже существующий королевский пост оказался у входа на одну из самых насыщенных дорог Европы.

В августе 1302 года Карл II распорядился остановить французские работы «у Авиньонского моста, на земле нашего владения». Его письмо сообщает, что фундаменты башен уже были заложены; множественное число хорошо согласуется с замыслом укреплённого входа, а не с одинокой башней. Авиньонцы считали участок своим и напоминали, что мост был построен на средства города. В 1303 году Филипп IV поручил сенешалю Бокера разобраться с жалобой. Разбирательство не остановило укрепление королевской позиции. Государственная карточка памятника POP осторожно предполагает, что король стремился сделать новое положение необратимым. Руководство работами связывают с королевским мастером Радульфом де Морнелем; профили нервюр и обработка камня подтверждают датировку нижней части башни рубежом XIII–XIV веков.

Спор снова стал насильственным осенью 1307 года. Авиньонцы обнаружили продолжение работ: источники говорят о двух стенах, сходившихся под прямым углом, толщиной около семидесяти сантиметров. Сначала прибывшие осмотрели площадку, затем вернулись вооружёнными, захватили башню, выгнали рабочих и держали позицию около девяти месяцев — с октября 1307-го до лета 1308 года. После этого укрепление вернулось под королевский контроль, но условия соглашения неизвестны. Бернар Сурния допускает, что французской стороне пришлось ограничить дальнейшую милитаризацию мостового выхода; это именно исследовательская гипотеза. Надёжно установлено другое: архитектура участвовала в переговорах ещё до завершения. Фундамент, караул и возведённый участок стены становились аргументами в споре о владении.

Такой комплекс точнее называть шатле — укреплённым привратным узлом, работающим как каменный шлюз. Он должен был направлять поток через один контролируемый проход, отделять дорогу от жилья гарнизона и оставлять защитникам внутреннее убежище. После 1309 года эта функция получила новый масштаб. По мосту двигались люди папской курии, духовенство, дипломаты и строители; на французском берегу возникали кардинальские резиденции и монастырские ансамбли. Башня обозначала момент перехода из Авиньона в королевскую юрисдикцию. Она не перекрывала Рону и не могла остановить большую армию сама по себе. Её повседневная действенность заключалась в более узком пространстве: в воротах, списке полномочий кастеляна и возможности превратить обычное пересечение моста в проверяемую процедуру.

Первоначальная большая башня имела два яруса, по одному просторному залу на каждом. Стены сложены из известняка средним размером блоков. В нижней части гладкие камни чередуются с рустованными, выступающими лицевыми поверхностями. Такая кладка встречается в королевских укреплениях начала XIV века и придаёт массиву зрительную тяжесть без сплошного декоративного ордера. Залы перекрыты крестовыми нервюрными сводами. Тяжёлые, просто скошенные рёбра близки по языку сооружениям Эг-Морта. Между этажами проходит винтовая лестница, спрятанная в толще угла. Снаружи башня выглядит глухой, но внутри видна программа длительного пребывания: оконные ниши, камины и уборные. Это был одновременно последний оборонительный объём и жильё королевского представителя.

Единственный вход сделали небольшим. Над проходом устроен вертикальный защитный канал — ассоммуар, через который можно было поражать человека, уже оказавшегося у двери. Узкие проёмы позволяли наблюдать за мостом и подступами; часть ниш снабжена каменными скамьями. Оконные ниши, камины и уборные дополняют оборонительные устройства: помещения служили и для пребывания королевского представителя. Здесь устройство жилого зала соединялось с защитой небольшого входа.

Нынешняя изоляция башни скрывает устройство всего комплекса. План королевского инженера 1787–1788 годов показывает у выхода с моста ворота, часовню, жильё управляющего, караульные и хозяйственные помещения, конюшни, двор и террасу. Не всё на этом плане было средневековым. Сурния выделяет как раннее ядро большую башню, башню-ворота и примыкавший к ней кубический блок часовни с жильём кастеляна; королевская часовня перед мостом документально упомянута в 1316 году. От жилого блока сохранилась только облицовка подпорной стены у подножия скалы. Поэтому реконструкция не должна автоматически превращать поздний ансамбль в полностью осуществлённый проект Филиппа IV.

Раскопки 2012–2013 годов добавили к архивной схеме материальный ориентир. У подножия скалы археологи открыли нижний ряд кладки башни-ворот и смогли точнее установить, где мостовая входила в шатле и на какой высоте лежала дорога. Находка подтверждает, что большая башня работала в связке с воротами. Однако она не доказывает симметричный замок с двумя завершёнными башнями и замкнутым двором. Формулировка Сурния — «неосуществлённый проект королевского шатле?» — сохраняет вопросительный знак намеренно. В документах видны амбиции и сопротивление, в кладке — отдельные осуществлённые части. Между ними остаётся зона неопределённости, которую нельзя заполнять удобной картинкой.

Около 1360 года башню подняли ещё на один этаж. Это уже другая строительная кампания: верх сложен гладкими блоками, а нервюры свода имеют более тонкие взаимопроникающие профили, характерные для авиньонской архитектуры после 1340-х. На стенах сохранилась линия первоначального завершения: заделанные водостоки старой открытой площадки, бойницы прежнего парапета и отверстия для деревянного боевого обхода. Даже пол верхнего зала слегка выгнут, как поверхность, с которой прежде должна была стекать дождевая вода. Новый этаж буквально поставили на бывшую крышу, не стирая полностью её техническую геометрию.

Надстройку относят к середине XIV века не по одной красивой дате. Сохранилась квитанция за работы на башне у Авиньонского моста от 2 февраля 1360 года; в 1362-м герцог Людовик Анжуйский требовал срочно укреплять Сен-Андре. Южную Францию тревожили Столетняя война и передвижения наёмных отрядов-«рутьеров». Сурния связывает усиление башни с пребыванием Иоанна II Доброго в Авиньоне в 1362–1363 годах, но прямого приказа короля не найдено. Дендрохронологическая дата одного строительного бруска — около 1340 года — задаёт нижнюю границу лишь приблизительно: старую древесину могли использовать позднее. Уверенно говорить можно о военной обстановке и о строительной кампании средней трети XIV века, а не о точном дне принятия решения.

Новая площадка с машикулями и круглыми угловыми башенками поднялась примерно до двадцати семи метров. Над ней возвели квадратную дозорную надстройку высотой ещё около семи метров. Позднее к лестнице добавили цилиндрический подъём к верхней обзорной точке, доведя общую высоту до тридцати девяти метров. Изменился и режим наблюдения. Ранний шатле контролировал тесный выход с моста; высокая башня позволяла следить за руслом, дорогами и пространством между Авиньоном и Мон-Анданом. Её верх напоминает коронование авиньонского шатле на другом конце моста, построенное в ту же эпоху. По обе стороны Роны архитектура отвечала на одну и ту же тревогу, хотя представляла разные власти.

После многократных повреждений моста Роной переправа перестала действовать в XVII веке; к концу 1660-х годов её уже не восстанавливали как действующий сквозной переход. Привратный комплекс потерял транспортную задачу, но корона ещё некоторое время оплачивала ремонт. В 1787 году инженер Кентен де Бёвер составил подробный план и признал укрепления ненужными королю. Революция оборвала старую систему содержания. В XIX веке постройки вокруг большой башни разобрали. Разработка известняка и расширение дороги срезали часть скалы, изменив основание и окружение памятника. Одинокий силуэт, который воспринимается как средневековая композиция, в значительной мере создан этими утратами.

До разборки ансамбль неоднократно попадал в изображения Авиньона. Сурния сопоставляет рисунок Этьена Мартелланжа 1608 года, анонимный вид конца 1770-х и акварель 1786 года с инженерными планами. Эти виды нельзя принимать за точные обмеры, но вместе с планом 1787 года они возвращают башне соседние объёмы и мост. Их последовательность показывает, как менялись арки переправы, кровли, крепостные стены и береговые постройки. Для историка такая серия особенно ценна после археологических потерь XIX–XX веков: изображение не заменяет кладку, зато помогает понять, к какому пространству относился найденный фундамент.

На месте всё же можно восстановить последовательность работ. Внизу чередуются гладкие и рустованные блоки раннего XIV века; выше проходит ровная кладка надстройки. Внутри тяжёлые нервюры двух нижних залов сменяются более сложным рисунком верхнего свода. Камины и уборные показывают жилую сторону королевского поста, маленькая дверь и ассоммуар — логику замкнутого убежища. На уровне бывшей террасы читается шов между двумя высотами. За пределами башни важнее всего смотреть на рельеф: край скалы, подпорную кладку, положение исчезнувших ворот и направление, откуда подходил мост. Пустое место у подножия содержит половину исторического плана.

Башню включили в список исторических памятников Франции в 1862 году; сегодня она принадлежит коммуне и открыта для посещения. Постоянная экспозиция «Mémoires de tour» связывает здание с историей моста и пограничной территории. Сохранённый вертикальный объём позволяет проследить две строительные кампании по кладке, сводам и следам прежней террасы. Планы и раскопки дополняют этот разрез: у подножия стояли ворота и жилые помещения, а к ним подходил мост. Вместе эти свидетельства возвращают башне её первоначальную задачу — удерживать западный выход с переправы.