Кастеллас-де-Монпейру — стены поселения, пережившие замок

Холм Кастеллас стоит там, где средиземноморская равнина упирается в первые известняковые отроги Серанн. Севернее начинались дороги через Ларзак к Руэргу; южнее лежали долина Эро, Гиньяк и пути к побережью. По этим дорогам перегоняли стада, вели вьючных животных, перевозили соль и сельскохозяйственные продукты, а контроль над движением приносил вполне измеримый доход. В Монпейру действовал сеньориальный сбор: сохранившееся известие о тарифе 1308 года насчитывает 99 статей, и пошлина продолжала существовать ещё в XVIII веке. Положение замка объясняется, таким образом, не отвлечённой «стратегичностью», а возможностью наблюдать за переходом между двумя хозяйственными зонами и взимать плату там, где движение из равнины сжималось до ограниченного набора горных дорог.

До появления castrum территория уже была заселена. Хартии конца X века называют villa Adiciano — Адисс — и церковь Святого Мартина; они описывают мансы — сельские хозяйства и связанные с ними держания, — а также виноградники, а не крепость на вершине. С датой первого упоминания самого укрепления источники расходятся. Государственная карточка Mérimée, составленная при постановке памятника под охрану в 2025 году, сообщает о castrum в картулярии Желлоны под 999 годом. Топонимическая и археографическая литература осторожнее: она приводит формы *castrum Montispetrosi* с широкой датировкой; при этом Хэмлин указывает и точно датированные упоминания укрепления 1097 года. Хартия 1109 года помещает церковь Святого Мартина «под упомянутым замком Мон-Петрозус» — *sub predicto castro Montis Petrosi*. Научная монография DRAC Occitanie связывает формирование замкового центра преимущественно с XII веком. Точная «дата основания» здесь недоказуема; популярный 1070 год смешивает длительный процесс с одним событием.

Появление укреплённого центра не уничтожило прежнюю географию расселения. У подножия сохранялась церковь Святого Мартина, связанная и с Адиссом, и с новым castrum; между 1107 и серединой XII века название Монпейру постепенно перешло с замкового холма на приходскую территорию. В 985 году документ ещё говорит *in villa Sancti Martini*, позднее встречаются *villa de Adiciano*, *parrochia Sancti Martini de Monte Petroso* и *castrum de Montepetroso*. Эти варианты фиксируют движение власти и имени: укреплённая вершина стала главным ориентиром для разбросанного сельского пространства, хотя значительная часть жителей продолжала жить ниже. Церковь в Барри занимала промежуточное положение у дороги из равнины к Ларзаку и соединяла старую villa с новым сеньориальным полюсом. Именно поэтому Монпейру трудно свести к привычной схеме, где всё население сразу переселяется под стены замка.

Род Монпейру засвидетельствован с конца XI до середины XIV века. Его представители действовали в окружении Гильемов Монпелье и сеньоров Омела, владели правами в Гиньяке и Клермоне, поддерживали связи с Агдом и Монпелье. Это была местная знать с широкими региональными контактами, однако её власть на родовом холме не была безусловной. В XII и начале XIII века Монпейру приносили оммаж — признавали вассальную зависимость — аббатству Аниана и сеньору Монпелье. Монастырь выступал не далёким духовным покровителем, а участником феодальной структуры: права на землю, стены, башню и повинности могли передаваться ему, а затем возвращаться держателям как лен — условное владение, связанное с обязанностями перед сеньором. Замок становился местом, где пересекались родовая память, монастырская сеньория и интересы нескольких совладельцев.

Хартия апреля 1212 года показывает эту систему в пространстве. Пьер Раймон де Монпейру от своего имени и от имени братьев признавал, что владения внутри castrum держатся от аббатства Аниана, и приносил аббату оммаж. Границы лена перечислены не по абстрактным сторонам света, а по повседневному маршруту: от хора церкви Святого Петра к стене, называемой Barbacane, далее к дороге у потайного выхода, улице из Вольпийяка, публичной дороге, воротам Налайета, домам и небольшой площади. В тексте различаются *stare*, *domus* и *solarium* — жилые владения разного типа; рядом названы обычные дороги, узкий проезд, ворота и площадь. Перед нами уже не одинокая башня на пустом холме, а тесно расчленённая застройка, где юридическая карта собственности совпадала с сетью улиц.

Документ следующего года раскрывает необычную механику совладения. Пьер Эрманго де Монпейру передал Аниану свою долю сеньориальных прав: ежегодно ему принадлежали пятнадцать дней господства, на протяжении которых он мог принимать во владение всю башню castrum. Аббат затем вернул ему ту же долю как лен за оммаж и присягу верности. Формула распространялась также на стены, укрепления, порталы и население. Башня служила материальным носителем права: возможность занять её на определённый срок означала участие в управлении всей сеньорией. Внутри общего крепостного периметра резиденции знатных держателей соседствовали с домами незнатных жителей. В 1257 году источники уже называют *universitas castri* — общину населения, способную выступать как единое политическое тело.

Плотность поселения сохранялась гораздо дольше, чем внушает нынешняя пустота. Поземельная опись 1500 года насчитывала внутри *castel* 122 дома (*hostals*) и 43 пустующих или разрушенных участка. Упадок ускорился в XVI столетии: к 1633 году крытые строения занимали около 1450 квадратных метров, а опись 1652 года перечисляла 12 домов, 21 овчарню и семь пустых участков. Жизнь спускалась в Барри и Адисс, где было удобнее строить, обрабатывать землю и пользоваться дорогами. При этом верхняя площадка не стала бесполезной: её стены могли принимать людей и стада в периоды опасности. Смена функции с постоянного поселения на временное убежище могла способствовать сохранению и ремонту периметра после исчезновения большей части домов.

Сегодня крепостной периметр образует неправильный овал, собранный из прямолинейных куртин — участков стены между её углами и выступами. Периметр достигает примерно 370 метров без внешних оборонительных сооружений; он охватывает около 7500 квадратных метров и вписывается в прямоугольник приблизительно 120 на 70 метров. Такой план не выглядит результатом единого проекта. Стена следует рельефу и последовательным расширениям поселения: отдельные участки соединяются под углами, словно каждый новый отрезок закреплял уже сложившуюся границу. Исследование 2010–2020 годов предположительно относит к первоначальной системе три прохода; всего в периметре различимы четыре воротных проёма, позднее неоднократно переделанные. Масштаб ограждённой площади и органическая трасса подтверждают коллективное назначение стены лучше, чем привычное название «замок».

В основной кладке различаются по меньшей мере две вероятные средневековые фазы, хотя их абсолютная датировка остаётся приблизительной. Первый пояс крепостных стен, вероятно XIII или XIV века, строили отдельными участками из местного известнякового бутового камня, слегка подтёсанного и уложенного сравнительно ровными рядами. Его завершал зубчатый парапет; отверстия под зубцами могли принимать деревянные конструкции. Затем куртины повысили примерно на полтора-два метра и устроили новый пояс зубцов. Сквозные гнёзда позволяли выводить балки наружу для деревянных боевых галерей, а внутри — расширять боевой ход вдоль стены. По два горизонтальных отверстия в некоторых мерлонах — зубцах парапета — связывают с креплением подвижных щитов, однако эта интерпретация остаётся гипотезой. Архитектурная лексика второго этапа характерна для региона между серединой XIII и серединой XIV века.

Ворота сохраняют следы столь же сложной биографии. Восточный проезд под слегка стрельчатой аркой защищён внешней линией; его современный профиль нельзя уверенно считать первоначальным. Юго-западный проход отождествляют с воротами Налайета, названными в хартии XIII века. К началу работ 2010 года он был заложен и лишён большей части обрамления, но внутри оставались откосы, задняя арка и гнездо для запорного бруса. Археологическое наблюдение позволило восстановить контур проёма; каменное обрамление восстановили, а новые дубовые створки изготовили по средневековым образцам уже в ходе современной консервации. Поэтому посетитель проходит через настоящий средневековый узел доступа, внешний вид которого частично сформирован реставрационным решением XXI века.

От собственно господского замка ничего достоверно не читается в наземных остатках. На самой высокой части периметра утолщение стены, три уступа и более качественная кладка могут указывать на зону *castellum* — господское ядро укрепления, но проверить это способны лишь раскопки. Из текстов известны башня, капелла Святого Петра, упоминаемая с середины XII века, и сеньориальные дома; их очертания на местности не установлены. Внутренний пояс стен вокруг ядра с башней, капеллой и жилым корпусом реконструируется как вероятная, а не сохранившаяся структура. Называть видимые выступы донжоном было бы ошибкой: Кастеллас показывает внешнюю стену деревни, тогда как архитектура резиденции скрыта под грунтом либо разобрана.

Самым опасным был северный фронт. Здесь холм соединяется с массивом небольшой седловиной, поэтому атакующий не обязан подниматься по длинному открытому склону со стороны равнины. Куртина получила усиления, а перед ней устроили браю — более низкую внешнюю стену, отделённую от основного периметра узким проходом между стенами шириной два-три метра. Эта система прослеживается вдоль большей части северной и части восточной стороны; перед северным фронтом существовал высеченный в скале ров, ныне во многом засыпанный. Узкое пространство между стенами задерживало приблизившегося противника и оставляло его под огнём защитников. Часть коротких широких отверстий в брае и куртинах связывали с ручным огнестрельным оружием. Назначение отдельных проёмов спорно: как отмечает Вивьен Вассаль, их трудно отличить от обычных сквозных гнёзд в кладке.

Хронология этих приспособлений показывает смену масштаба угрозы. Повышение основного парапета могло быть ответом на опасности Столетней войны, хотя исследователи формулируют эту связь как вероятность. Браю и часть отверстий, интерпретируемых как бойницы, обычно относят к XVI–XVII векам, когда опустевший castrum использовался как убежище во время Религиозных войн. Эта оборона не рассчитана на длительную артиллерийскую осаду: у неё нет мощных бастионов, низких земляных валов или башен, способных выдерживать пушечный огонь. Зато она подходила для защиты от небольших вооружённых отрядов. Старое кольцо стен приспосабливали к новому оружию экономно, усиливая прежде всего северный подход и используя уже существующую высоту куртин.

Исчезновение поселения оказалось для архитектуры разрушительнее многих военных эпизодов. В XIX веке площадку занял религиозный комплекс с капеллой Нотр-Дам-де-ла-Салетт и приютом; капеллу торжественно открыли в 1863 году, а строительство учреждения относят к 1864-му. Фундаменты прорезали средневековые уровни, и современники отмечали множество стен и находок, открытых без систематической фиксации. Одновременно утраченные участки крепостного периметра восстанавливали, чтобы обозначить границы монастырского владения: более тонкая кладка этих ремонтов отличается от оборонительных куртин. Комплекс позднее разбирали, а его высокие аварийные остатки понизили во время работ 2010 года. Внутренняя пустота Кастеллас, следовательно, возникла вследствие переселения, повторного использования камня, строительства XIX века и последующей консервации.

История изучения памятника сама стала частью его интерпретации. В 1989–1990 годах Флоранс Журно и Эме Дюран считали видимый Castelas преимущественно линией укреплений Нового времени, возведённой на месте средневекового castrum; брая, поперечные преграды на боевом ходе и огневые отверстия действительно указывали на позднее использование. Исследование DRAC Occitanie, завершённое в 2020 году и опубликованное в 2023-м, уточнило картину: основная крепостная стена содержит две вероятные средневековые строительные фазы, а передовые сооружения, поздние ремонты и часть проёмов относятся к XVI–XIX векам. Разногласие важно сохранить, потому что оно предохраняет от двух крайностей — объявить всю стену современным декором или принять каждый зубец за нетронутую кладку XIII века.

Программа сохранения началась с археологической оценки 2002 года; основные работы шли с ноября 2009 по сентябрь 2010-го. Каменщики удалили разрушающую растительность и непрочный раствор, заполнили пустоты известковым составом, укрепили сердцевины стен инъекциями и защитили верх куртин от воды. На северной стене подчеркнули линию первого, более низкого зубчатого парапета; утраченные мерлоны дополнили по сохранившимся следам. Восточные ворота законсервировали без реконструкции профиля, тогда как проём Налайета восстановили после археологической фиксации. Низкие стены бывшего монастыря оставили для обозначения его плана, а обработанные камни капеллы собрали отдельно. Нынешний вид поэтому сочетает средневековую материю, поздние переделки и осознанно читаемые вмешательства 2010 года.

Долгое время Castellas имел лишь статус охраняемого участка (*site inscrit*), установленный 30 июля 1943 года. Ситуация изменилась 26 февраля 2025-го: весь объект, включая надземные структуры, грунт и археологические слои в границах крепостного периметра на участке B 155, внесли в реестр исторических памятников Франции как *monument historique inscrit*. Памятник принадлежит департаменту Эро. Официальная туристическая служба долины Эро указывает свободный бесплатный доступ в течение 2026 года и возможность заказных экскурсий; перед поездкой практические условия разумно перепроверить. На холме можно проследить крепостной периметр, различить уровни парапетов и поздние ремонты. Положение домов и господской башни приходится восстанавливать по документам и археологическим данным. Такое разделение видимого и известного по источникам позволяет читать Кастеллас без мнимой точности.