Замок Пюжоль

Средневековый Pugols, современный французский Pujols и каталонский Pujols обозначают «небольшой холм» — уменьшительную форму от puig. Здесь топоним почти буквально описывает рельеф. Башня находится примерно в одном–полутора километрах к северо-востоку от центра Аржеле-сюр-Мер, возле пути, известного как carrera de Carles, или «дорога Карла»; исследователи связывают его с трассой античного происхождения. В XI веке вокруг простиралась влажная прибрежная равнина. Севернее укрепления лежало болото, позднее осушенное и заросшее, а к востоку оставалось чуть больше километра до средиземноморского берега. Поэтому небольшое возвышение давало сухую площадку, обзор равнины и возможность включить воду в оборонительную систему. Одновременно оно лежало на линии движения между Аржеле, виконтским центром Татзо-д’Аваль и берегом. Такое положение позволяло контролировать подходы к владениям виконтов Руссильона и связывало укрепление с дорогами, полями, пастбищами и водными правами.

Первое известное упоминание относится к 1074 году и передаёт название в форме Pugols, однако само по себе оно ещё не доказывает существование сохранившейся башни. В присяге верности, принесённой между 1083 и 1086 годами виконтом Раймоном Удальгаром графу Гислаберту II, фигурирует honor de Pugols — комплекс земли и сеньориальных прав, а не однозначно описанный castrum. Раймон обещал более не возобновлять тяжбу об этом «honor». Около 1102 года формула повторилась в присяге его брата и преемника Гуго. Документы позволяют говорить о сеньориальном владении и, вероятно, об укреплённой резиденции; они не сообщают план здания и не датируют его кладку. Именно поэтому 1074 год, первое свидетельство о месте, нельзя механически превращать в дату постройки башни. Архитектурная датировка и письменная хронология здесь сходятся лишь приблизительно.

Спор о Пюжоле был частью отношений между графами Руссильона и виконтами Татзо-д’Аваль. Около 1140–1145 годов противостояние графа Госфреда III с виконтом Бернаром Беренгером и его сыном Гуго переросло в войну. В 1145 году виконты возвратили графу «honor Пюжоля» в том состоянии, в каком владели им до начала конфликта, а граф простил причинённый ущерб. Формулировка показывает, что Пюжоль был инструментом подчинения территории: его удержание закрепляло за владельцем здание, права, доходы и доступ к южной части виконтства. При этом источник не описывает осаду и не позволяет приписывать войне конкретные повреждения стен. Для истории сооружения важнее другое: после возвращения графу укреплённый пункт вскоре оказался включён в хозяйственную систему, значительно более обширную, чем прежний феод.

После смерти последнего графа Руссильона Жирара II в 1172 году графство перешло к Альфонсо II Арагонскому. Уже 21 июля того же года королевский диплом взял под защиту аббатство Фонфруад, его стада и все гранжи, отдельно назвав ту, которой монастырь владел «в Пюжоле». Диплом прямо удостоверяет, что к 1172 году Пюжоль функционировал как grangia — хозяйственный центр цистерцианского домена. Более раннее папское подтверждение владений Фонфруада, 1162 года, упоминают исследование Франсуа Грез-Рюэффа и публикация Massana. В апреле 1185 года Альфонсо подтвердил Фонфруаду «honor и пастбища» Пюжоля, унаследованные от графа Жирара, права на местную рыбную ловлю, освобождение от ряда пошлин и королевскую защиту гранжей и стад. Так крепость стала звеном монастырской экономики, не утратив необходимости в защищённом дворе и массивной башне.

Для Фонфруада ценность владения складывалась из разных ландшафтов. Прибрежная гранжа давала пашню, луга, зимние пастбища и доступ к рыбным ресурсам, тогда как пожалования и приобретения в Гарравере, Ротже и Манте связывали её со среднегорными и высокогорными угодьями. Эта география позволяла перемещать стада между тёплой равниной и летними пастбищами Конфлана. Франсуа Грез-Рюэфф связывает развитие домена Фонфруада с сетью гранжей и, по размещению пастбищных прав, реконструирует сезонный перегон стад в Пиренеи. Пюжоль находился далеко от материнского монастыря под Нарбонной, но не был изолированной фермой: он соединял монастырские привилегии на дорогах, берегу и в горах. В укреплённом дворе могли хранить урожай и инвентарь, держать животных и размещать людей, управлявших хозяйством.

Передача не произошла одним актом. Графские распоряжения, права семьи Татзо и отдельные владения тамплиеров накладывались друг на друга; в конце XII и начале XIII века Фонфруад последовательно свёл их в единое домениальное целое. Этот процесс объясняет, почему в документах рядом встречаются honor, пастбища, поля, рыбная ловля и гранжа. За каждым словом стоял свой юридический слой. Монастырю требовалось получить землю и устранить конкурирующие притязания на доходы и пользование. В результате прежний замок виконтов сохранил стены, однако его функция сместилась от контроля вассала к управлению производством. Внутри периметра могли размещаться жилые и служебные постройки; башня сохраняла значение защищённого главного объёма. Многовековое хозяйственное использование помогало сохранять пригодные помещения, одновременно изменяя их.

Пюжоль оставался владением Фонфруада до 1546 года. К этому времени цистерцианская модель прямого хозяйственного управления давно уступала место эксплуатации доходов и арендам, а удалённая гранжа несла издержки пограничных войн. В акте продажи монахи упоминали ущерб от конфликтов между королями Испании и Франции. 8 июля приор Антуан де Рок и община Фонфруада продали Антони д’Омсу, губернатору королевского замка Коллиура, гранжу Пюжоль вместе с её force, или укреплённым домом, лугами, лесами, выпасами, правами рыбной ловли и горными угодьями. Цена — 2600 золотых дукатов, оценённых в 6240 турских ливров, — относилась ко всему комплексу ресурсов. Продажа особенно ясно показывает, что к XVI веку башня была лишь видимой частью владения, чья экономическая территория тянулась от моря к пиренейским пастбищам.

План Пюжоля прост только на первый взгляд. Большая квадратная башня стояла внутри мощного прямоугольного пояса крепостных стен без угловых башен; внутреннее пространство занимало около 1400 квадратных метров. Стены были усилены откосом у основания, а с трёх сторон их окружали рвы. С северной стороны естественную преграду создавало болото, вода которого, по реконструкции исследователей, могла питать остальные рвы. Башня располагалась не точно по центру: от западной куртины её отделяло около восьми метров, от северной — менее десяти. Такое сближение имело практический смысл. На северо-западной стороне сохранялись следы средневекового жилого корпуса, соединявшего башню с периметром. Закрытый двор, защищённый главный объём и пристройки образовывали единый укреплённый комплекс.

Открыть оригинал ↗

Нижний уровень башни перекрыт гладким цилиндрическим сводом, ориентированным с востока на запад. Позднее в восточной стене прорубили небольшое окно, а в южной устроили вход, прикрытый частично разрушенной пристройкой, которую исследование Catalunya Romànica сравнивает с барбаканом. Первоначальное назначение помещения остаётся спорным: оно могло служить цистерной или включать резервуар, впоследствии уничтоженный. Если эта гипотеза верна, нынешняя нижняя дверь также должна быть поздней, поскольку открыть вход на уровне ёмкости было бы невозможно. Водоснабжение особенно важно для здания, окружённого болотом: поверхностная вода усиливала оборону, но не обязательно была пригодна для питья. Если внизу действительно находилась цистерна, внешний водный рубеж дополнялся внутренним запасом.

Главный вход располагался этажом выше. К нему ведёт наружная каменная лестница, добавленная, вероятно, на втором строительном этапе. Государственная карточка Mérimée отмечает беломраморную перемычку двери и съёмный мостик, позволявший разорвать связь между лестницей и входом. В помещении первого этажа деревянное перекрытие не сохранилось; о нём напоминает профилированный каменный карниз. Свет поступал через единственное крупное арочное окно в западной стене. В толще северной стены проходила узкая лестница к нижнему уровню, рядом находились арочные стенные шкафы и позднее устроенная мойка. Эти детали говорят о жилом или административном использовании: защита достигалась не множеством бойниц, а ограничением входов, толщиной кладки и вертикальным разделением помещений.

Второй этаж перекрывал цилиндрический свод со слегка стрельчатым профилем; свет поступал через арочное окно с востока. Связь с первым этажом, вероятно, обеспечивала деревянная лестница. Позднее к северной грани присоединили полукруглую лестничную башенку с винтовой лестницей; через неё верхнее помещение сообщалось с обходом или переходом к жилым зданиям северо-западной части двора. Внутренняя лестница в толще стены вела ещё выше, на открытую верхнюю площадку. Сейчас башню завершает черепичная крыша, а зубцы утрачены, поэтому современный силуэт скрывает первоначальную террасу. Северная и южная стены почти глухие; единственная узкая щель освещала лестницу, а не служила полноценной бойницей. Такая сдержанность проёмов стала одним из аргументов ранней датировки ядра.

Именно датировка показывает пределы наших знаний. Карточка Mérimée называет основной строительной кампанией XIII век и описывает северную лестничную башенку как первоначальный элемент. Авторы Catalunya Romànica, опираясь на план, кладку, глухие фасады и тип окон, относят квадратное ядро к концу XI или самому началу XII века, а систему связи с полукруглой башенкой — уверенно к XIII столетию. Эти выводы не следует сводить к удобной единственной дате. Публикация Massana 2011 года отмечала, что археологические раскопки комплекса тогда не проводились. Приведённая в этих работах последовательность ранних фаз основана на анализе здания; более поздних результатов раскопок рассмотренные источники не дают. Наиболее осторожная реконструкция видит в Пюжоле раннюю башенную резиденцию, расширенную в XIII веке, со связями между башней и жилыми корпусами двора.

Северная куртина сохранилась на высоту около восьми–десяти метров, хотя её зубчатое завершение исчезло. Парадоксально, этому помогла утрата военной функции: с XVII–XVIII веков к стене пристраивали загоны, жильё и хозяйственные помещения, поддерживавшие старую кладку и одновременно скрывавшие её. Восточная и западная стороны читаются лишь по началам стен, южная часть периметра в значительной степени разобрана, а рвы лучше всего угадываются с востока. Поэтому сегодняшнему наблюдателю легко принять башню за весь замок. В действительности её окружал плотный рабочий двор, где средневековая куртина постепенно стала стеной сельскохозяйственного комплекса. Пюжоль сохранился не как законсервированная крепость, а как здание, которое столетиями использовали и приспосабливали.

Конфликт 1140-х годов завершился юридическим возвратом владения графу; конкретные повреждения стен источники для него не описывают. Однако позднее Пюжоль действительно пережил осаду. В изложении Massana, основанном на хронике Педро IV Арагонского, после падения Аржеле 7 июня 1344 года король установил у Пюжоля метательную машину; на следующий день второй камнемёт пробил южную стену. 9 июня начались переговоры о сдаче, после которых гарнизон и монахи Фонфруада покинули укрепление. Событие относится к завоеванию континентальных владений королевства Майорка. Рассказ подтверждает боевое использование комплекса, но без археологической привязки нельзя отождествлять описанные пробоины с каждым видимым повреждением кладки.

Другой документ, опубликованный в Massana, датирован 16 октября 1394 года: наместник губернатора Руссильона требовал от приора Фонфруада снести башню, угрожая штрафом. Сохранившийся донжон показывает, что полный снос не состоялся; документ сам по себе не объясняет состояние всех остальных стен. Акт продажи 1546 года говорит об ущербе от франко-испанских войн, но не перечисляет разрушенные части здания. В XVII веке после участия Антони д’Омса на испанской стороне его владения конфисковали в 1654 году, затем возвращали и снова изымали. Для самого здания физические результаты этих эпизодов не установлены. Черепичная кровля, хозяйственные пристройки и изменённые входы свидетельствуют также о длительном приспособлении замка к мирному использованию.

После д’Омсов Пюжоль перешёл к Виланова, затем к семье Пажес. При этом средневековый домен продолжал существовать как набор прав. Судебное дело 1701 года показывает, что владелец Пюжоля требовал десятину с улова у побережья Аржеле; рыбаки из Коллиура спорили, где именно проходила граница между его юрисдикцией и землями монастыря Сен-Жени. Замок уже не определял исход войны, зато его старое владение продолжало структурировать море, берег и доходы. Так политическая история сместилась из сферы вассальной присяги в область фискального спора. Права, подтверждённые королевскими грамотами XII века, пережили первоначальную оборонительную систему и оказались долговечнее многих участков куртины.

Во время Французской революции имущество эмигрировавших Пажес было конфисковано и продано как национальное. Архивные протоколы округа Сере фиксируют распродажу владений, после которой башня оказалась разделена между частными собственниками. В XIX и XX веках она служила складом, амбаром и овчарней. Это объясняет одновременно утраты и сохранность: пригодный объём поддерживали, но приспосабливали без стремления восстановить средневековый облик. Рвы засыпались или исчезали в изменённом ландшафте, стены становились частью хозяйственных построек, внутрь попадали новые двери и оборудование. К середине XX века Пюжоль был уже не действующим замком и не романтической реконструкцией, а сооружением со следами длительного сельскохозяйственного использования.

2 мая 1956 года донжон и остатки куртины были внесены в дополнительный список исторических памятников Франции; это именно inscription au titre des monuments historiques, а не более высокий статус classement. Государственная запись Mérimée PA00103948 указывает муниципальную собственность. Охрана сначала не означала немедленной реставрации. В 1968 году созданное в Аржеле общество SESPHA–Massana арендовало башню, вывезло накопившийся навоз, металлолом и хозяйственный мусор, заказало архитектору Рене Мартену обмеры и проект консервации. Нотариальный договор аренды оформили в 1969 году, а в 1975-м муниципалитет приобрёл разделённое между владельцами здание. Расчистка и аренда позволили обществу заботиться о здании, однако планы большой реставрации столкнулись с административными и финансовыми трудностями. После муниципального приобретения задуманное музейное переустройство также не было осуществлено, как отмечал участник этих событий Жан-Пьер Бисли в 2012 году.

Снаружи прежде всего читаются массив квадратной башни, немногочисленные арочные проёмы и высокий северный участок периметра. Архитектурные описания позволяют восстановить устройство внутренних помещений: цилиндрические своды и лестницы в толще стен. Исчезли зубцы, верхняя открытая площадка скрыта кровлей, полукруглая лестничная башенка разрушена, а жилые корпуса известны по фрагментам стен. Наружная лестница и нижний вход относятся к перестройкам, хотя сами давно стали частью исторического облика. Болото больше не окружает замок, современная застройка приблизилась к его охранной зоне, и связь с морем труднее почувствовать, чем в Средневековье. Чтобы понять Пюжоль, приходится мысленно восстановить не высоту башни, а горизонтальную систему: вода вокруг куртин, закрытый двор, дорогу на равнине, луга у берега и стада, уходившие летом к пиренейским пастбищам.

Официальный туристический офис Аржеле публикует карточку Пюжоля, но предупреждает, что часы доступа необходимо уточнять. Опубликованная карточка не подтверждает постоянного доступа во внутренние помещения; рассчитывать на него без уточнения не следует. Его значение заключено в редком сочетании сохранённых слоёв. Ранняя башня напоминает о власти графов Руссильона и виконтов Татзо; прямоугольный периметр и поздние связи помещений показывают развитие укреплённой резиденции; монастырские грамоты раскрывают её как центр цистерцианского хозяйства; пристройки и кровля свидетельствуют о многовековом использовании после утраты военной роли. Пюжоль позволяет увидеть, что средневековая крепость на равнине зависела от воды, дорог и прав на ресурсы столь же сильно, как от толщины кладки.